Когда надо, она могла быть очень сильной, эта маленькая женщина; а сейчас сила понадобилась ей вся, без остатка. И никого она никогда не поздравляла, никогда ни на кого не изливала радость так щедро, как сейчас на себя — и на новобрачную.
Посреди всей этой суматохи и всплеска эмоций стоял сбитый с толку возчик. Теперь он бросился к жене; Кроха протянула руку, чтобы его удержать, и снова отступила, как прежде.
— Нет, Джон, нет! Дослушай до конца! А уже потом решай, стою ли я твоей любви! То, что я завела от тебя секреты, Джон, это очень скверно. И мне плохо и стыдно. Я не думала, что выйдет так плохо, пока вчера вечером не села рядом с тобой у огня. Когда по твоему лицу я поняла, что ты видел нашу встречу с Эдвардом на складе, когда я поняла,
Бедная, как же горько она снова заплакала! Джон Пирибингл обнял ее, но она освободилась из его объятий.
— Нет, Джон, пожалуйста! Дослушай! Когда я расстраивалась из-за этого предстоящего брака, — это оттого, что я вспоминала Эдварда и Мэй, таких юных, и как они любили друг друга; и я знала, как ее сердце холодно к Тэклтону. Поверь мне, Джон, поверь мне!
Джон опять к ней потянулся, и она вновь его остановила.
— Нет! Нет, Джон, пожалуйста, подожди, я скажу до конца! Когда я подсмеивалась над тобой, Джон, часто, и называла неуклюжим и милым старичком, и еще в таком роде, это оттого, что я тебя люблю, Джон, люблю очень сильно, и мне в радость придумывать тебе всякие милые прозвища; и ты нравишься мне такой, как есть. Да даже если бы завтра тебя короновали, я не стала бы любить тебя больше!
— Во-о-от! — вскричал Калеб с необычайным воодушевлением. — Во-о-от!
— И когда я говорю о людях среднего возраста, степенных и спокойных, когда делаю вид, что мы — скучная пара, живущая однообразной, скучной жизнью, — все это потому, Джон, что я такая глупышка, Джон, что я просто еще не наигралась; я до сих пор иногда хочу поиграть «в дом», как в детстве.
Он снова к ней потянулся, и она опять его остановила. На этот раз — в самый последний момент.
— Нет, Джон, еще одну только минутку подожди, Джон, прошу тебя! Я оставила напоследок то, что больше всего хотела тебе сказать. Мой дорогой, милый, добрый Джон, когда позапрошлым вечером мы говорили о Сверчке, я едва удержалась от слов, что сначала любила тебя совсем не так сильно, как сейчас; что когда ты впервые ввел меня сюда хозяйкой, я ужасно боялась, что не смогу научиться любить тебя сильно-сильно, как мечтала и молилась, — ведь я была так молода, Джон! Однако с каждым днем, с каждым часом я любила тебя больше и больше. И если бы в силах человеческих было полюбить тебя сильнее, чем сейчас, то после благородных слов, сказанных тобой сегодня утром, так бы и вышло. Однако сильнее просто некуда. Вся моя любовь и привязанность (а это много, Джон) — они давно твои, все до донышка, и принадлежат тебе с полным правом. А вот теперь, дорогой муж, прижми меня к сердцу! Мой дом здесь, Джон; и даже не думай отправлять меня куда-то еще!