Калеб гадал, что значит сия странная речь; он понимал, что Кроха обращается не только к Берте, но и к нему. Он видел, что жена возчика едва собой владеет: тяжело дыша, она схватилась за стул, чтобы не упасть.

— Едут! — Голос Крохи дрожал и прерывался. — Ближе! Еще ближе! Рядом. Остановились у ворот. Вот кто-то сюда идет! Это же те самые шаги, Берта, те самые? Вот!

Она вскрикнула, быстро шагнула к Калебу и закрыла его глаза руками. В этот момент в комнату вбежал молодой человек; он отшвырнул шляпу и упал им в ноги.

— Свершилось! — закричала миссис Пирибингл.

— Да!

— Удачно?

— Да!

— Припоминаете ли вы этот голос, дорогой Калеб? — спросила Кроха. — Слышали ли вы когда-нибудь похожий?

Калеб задрожал.

— Мой мальчик… Он сгинул в этом своем Эльдорадо… Если бы он был жив…

— Он жив! — восторженно закричала Кроха, отнимая ладони от глаз старика и принимаясь безумно хлопать. — Посмотрите же на него! Видите? Вот он стоит, здоровый и сильный! Ваш собственный оплакиваемый сын! Твой любящий брат, Берта! Живой!

Спасибо этому маленькому созданию за ее порыв! Спасибо за слезы и смех, когда трое сплелись в объятьях! Спасибо за сердечность, с которой она приветствовала этого загорелого темноволосого моряка: когда он благодарно прижал ее к груди и поцеловал, она не отстранилась и терпеливо снесла поцелуй.

Спасибо кукушке — а почему бы и нет? — которая высунулась из дверки мавританского дворца и просипела двенадцать раз, словно напившийся на радостях взломщик.

Вошел Пирибингл — и сразу шагнул назад. Еще бы, стать свидетелем такой сцены!

— Смотри, Джон! — в исступлении закричал Калеб. — Смотри! Вот мой мальчик вернулся из дальних краев. Мой сын! Тот самый, которого ты сам помог собрать в дорогу и проводил. Тот, которому ты всегда был другом!

Возчик порывисто шагнул вперед, протянул руку, а потом всмотрелся…

— Эдвард, там… в повозке… был ты?

— Расскажи ему! — закричала Кроха. — Расскажи ему все, Эдвард; и не выгораживай меня; меня уже ничего не спасет в его глазах!

— Я, — подтвердил Эдвард.

Возчик процедил: