— О, зачем ты это делал? Зачем сначала наполнил мое сердце до краев, а затем растоптал его подобно Смерти, разорвал мою любовь! О Небеса, как же я слепа! Как беспомощна и одинока!

Несчастный отец молча опустил голову; на лице его застыло выражение тоски и обреченности.

Берта некоторое время предавалась отчаянию, — и тут начал свою трель Сверчок за очагом, доселе не видимый и не слышимый ею. Завел песню, однако стрекотал без прежнего задора, тихо и как-то нерешительно. Грустная получилась песенка; из глаз девушки потекли слезы, и когда Гений дома, всю ночь бывший рядом с возчиком, возник перед ее мысленным взором и указал на Калеба, слезы эти закапали подобно дождю. Теперь она слышала Сверчка яснее и, несмотря на слепоту, понимала, что призрачный хранитель крова осиял своим присутствием ее отца.

— Мэри, — попросила слепая, — опиши мой дом. Только честно.

— Это бедное место, Берта; очень бедное и скудное. Однажды зимой дом уже не сможет укрывать от дождя и снега. Он так же плохо защищен от ненастья, Берта, — тихо и внятно продолжила Кроха, — как твой бедный отец своим пальто из мешковины.

Слепая в страшном волнении поднялась и отвела жену возчика в сторону.

— Те подарки, которым я так радовалась: они появлялись почти по мановению моей руки и были так невозможно дороги мне, — с дрожью произнесла она. — От кого они все? Их посылала ты?

— Нет.

— А кто же тогда?

Кроха видела, что подруга уже все поняла сама, и потому промолчала. Слепая снова закрыла лицо руками. Однако уже совсем иначе.

— Милая Мэри, одну минуточку. Пожалуйста, потерпи мои глупые разговоры. Ты же не обманешь меня сейчас, ведь нет?

— Нет, Берта, конечно, нет!

— Я уверена, уверена. Ты слишком меня для этого жалеешь. Мэри, оглянись. Мой отец, — такой сострадательный, такой любящий меня, — опиши и его. Скажи, что сейчас видишь.

— Я вижу старика, — ответила Кроха, прекрасно ее понявшая. — Он скорчился на стуле и спрятал лицо в ладонях. Я вижу, что этому старику очень нужна поддержка и утешение от своего ребенка.

— Да, да, так и будет. А еще?

— Он совсем старый, он изнурен трудами и заботой. Он худ, подавлен, очень расстроен и сед. Он полон уныния и безнадежности; измотан непрекращающейся битвой. Знаешь, Берта, я видела его множество раз прежде, и он никогда не опускал руки в борьбе ради своей священной цели. И я почитаю его седину, и благословляю его!

Слепая метнулась к отцу и бросилась перед ним на колени, прижала к своей груди его седую голову.

— Теперь мое зрение восстановилось! — вскричала она. — Вот оно, мое зрение! До сих пор я была слепа, а теперь мои глаза раскрылись. Я никогда его не знала! Подумать только: я могла умереть, так и не увидев отца, который всегда так добр ко мне!