— Рюмочку-то погоди пока! — крикнула из-за перегородки Авдотья.

Бескозыречный подмигнул:

— Чего-то еще варганят на закуску!

Но Петя Шустров рассердился на Бескозыречного:

— Ну, дай мне о деле-то вначале. Как у Пушкина в его полном собрании сочинений сказано: «Не для бесед и ликований».

Тут я вспомнил, что мы однажды с Шустровым виделись. Это тот половой, что был свидетелем самоубийства Григория-булочника в чайной; он рассказывал тогда, как беседовал с Григорием, и цитировал мне при этом из «Горя от ума».

Я ему напомнил.

— Я сам смотрю на вас и вижу: есть что-то в вас, что «на память приводит былое»… Не обижайтесь, что сразу не узнал. Народу очень много перед нами проходит. А как это отравление и наш с вами разговор напомнили, то все воскресает… Как же! Как же! Тогда я не знал и не догадывался, чем вы занимаетесь и из каких, вы будете. Вот, значит, теперь слушайте мой вам рассказ… Из чайной перешел я в трактир на Петербургском шоссе… не скажу, что это «Яр» или «Стрельна», но заведение первого разряда, и вход с ковром на лестнице, как в какой-нибудь шикарный апартамент, швейцар с булавой, два больших зала — настоящий анфилад, опять же отдельные кабинетики…

— Ты уж не расписывай, — прервал Бескозыречный.

— Фролуш, пойми, — все это единственно для краткости, потому как надо объяснить им-с, что гость к нам ходит не мелкий… Это самое я и хочу вам интимно доложить: полковник начал являться… Является, значит, он… раз в военном, раз в обыкновенном, — и сейчас же в кабинет. И знаете, не то чтоб с важностью, а так, скользя, бочком, как будто при бедности… и больше один, ни с кем… Я как раз при кабинетах состою и так обычай понимаю: одни, без дам, в кабинет редко наезжают, а вызовы цыганок или каких краль прочих у нас не в заводе… зачем же ему кабинет?.. Ну, просто так меня думка растравила: что за этим кроется — жизненное происшествие в одном лице, необыкновенно ужасная трагедия или таинственная тайна? Что за притча?

— Да не тяни, Петюша…

— Предоставь, предоставь, Фролуш… все по порядку. Продолжаю: наш брат половой обязательно, в конце концов, все узнает-с. Оказалось, он полковник из жандармского управления и дело тут в свидании. Мне от него приказ: «Ко мне придут — ты нас оставь, не торчи». Любопытно, думаю, какой это «падший ангел непорочный» сейчас к нему прибудет? И что же фантазия выкидывает в нашей бренной жизни: является, так сказать, не женский пол, а мужской род. Зачем бы — любопытно? Но как сказано мне «не торчи» — я не торчу. А как меня задело за живое, я и навострил глаза и уши… не иначе, думаю, предатель к жандарму заявился, выдавать… И вот я норовлю вроде уйти, а на сам-деле чтобы предлог был тут же вроде по нечаянности вернуться на момент… Всматриваюсь в пришедшего. Ну и скажу вам: морда сама по себе — рыло! Обличьем — в жулика. Сам из простых, но франтовит, сильно по одеянью франтовит. Годов, сказать не соврать, лет под сорок. А глаза… господи!.. не дай бог приснится. У кого такие глаза, тот, гляди, за гривенник тебя задушит. Да к тому же рябой.