У Лобного места Клавдия купила детский шар и запустила его в воздух. Он поднялся вяло, ветер кидал его из стороны в сторону.

— Помню, когда я была маленькая, наша Груша говорила: «Если запустишь шар и он взлетит невысоко, то счастье твое невысоко по земле стелиться будет», — сказала Клавдия шутя и сделалась грустной.

Мы долго следили за шаром. Он никак не мог добраться до крыш, и когда наконец добрался, то зацепился за какую-то проволоку над крышей Варваринского подворья.

Клавдия еще больше погрустнела.

— Не знаю, отчего мне грустен этот праздник. Общей для всех радости нет. Мне кажется, что эти люди на празднике разобщены больше, чем в будни, у каждого свое деланное весельице, и он его ревниво оберегает от других…

У самых Спасских ворот продавали из клеток птиц «на выпуск». У благообразного мещанина над клетками с птицами на длинном шесте, воткнутом в снег, трепыхал картон с надписью каракулями: «На волю птичку выпускаю при светлом празднике весны».

Я купил синицу. Клавдия открыла дверцу клетки. Птица не решалась сразу выпорхнуть. Препятствий уже не было, сделать бы одно движение — и свобода. Птичка жалась, медлила.

— Чего же она?

— Не верит своему счастью, барышня, — глубокомысленно сказал благообразный мещанин.

Наконец синичка рванулась, полетела, чуть взвившись над толпой, попыталась сделать крутой взлет вверх, но сейчас же камнем пошла вниз. Парень с лицом цвета сырой говядины, стоявший позади мещанина у клеток, вдруг сорвался с места и бросился бежать. Вернулся он быстро, держа руку в кармане. Клавдия захотела купить другую птицу. Но и другая не взлетела высоко. И точно так же парень кинулся бежать туда, куда опустилась птица. И скоро вернулся, так же держа руку в кармане. Мне показалось, что в ладони он зажал пойманную птичку.

— Нет, я не могу так уйти, я еще одну выпущу, — сказала Клавдия.

— Дай-ка, — обратился мещанин к парню, — дайка барышне еще одну птичку, какую порезвее и помашистее.

Парень на минуту скрылся за палатку и вышел с клеткой, в которой — сомненья не было — сидела знакомая нам синица. Клавдия передала деньги мещанину. Я взял птицу в руки, — у нее оказались подрезанные крылья… Далеко ей не улететь, парень или его подручные снова поймают, посадят в клетку и снова продадут «на выпуск».

Мещанин тем временем поучал Клавдию:

— За дарование свободы плененному творенью божьему пресвятая наша владычица богородица посылает благому человеку в этот день такое счастье, что ни тля, ни червь, ни огонь не разрушают.

Я прервал мещанина:

— Вы, дядюшка, мошенник и вор. И уж постыдились бы проповедовать…