— Сам пойду с тобой для начала. А потом посмотрим. Может, ты один справишься, Степан… Конечно, посоветуемся, подскажем тебе, вместе наметим линию. Выходит, значит, что вширь забираем, самые отсталые начинают распрямляться…

Мы условились со Степаном сегодня же с ним встретиться в «технике» — у Ивана Семеновича, в фотографии «Русь», добуду у него какую-нибудь одежонку позасаленнее и отправимся за Серпуховскую заставу.

И сейчас же Степа заторопился: «Делов, делов охапка!» — упорхнул и был таков.

— Знаешь, Клавдюша, меня страшно тянет к этим людям за Серпуховской…

Мы с Клавдией назначили друг другу свидание к концу дня, после моего похода за Серпуховскую заставу, чтобы затем отправиться вместе по новым связям. Она ждала сегодня приезда отца из Петербурга. Иван Матвеевич уехал хлопотать в правительственных кругах о каком-то большом ирригационном начинании.

На улицах становилось все многолюднее. Праздник шумел, нарастая, разливаясь шире и шире.

Навстречу попался «адвокатишка», затараторил с места в карьер:

— Ах, Лука Павлович, Лука Павлович, и везенье же вам, прямо счастье плывет в руки! Знаменитое дело можете сделать с Коноплиными, знакомство через них со всей Москвой приобретете, везде они сейчас вхожи, везде открыты им двери. Ну, и вознаграждение, конечно, положат министерское. Шутка ли сказать: секретарь Валерьяна и Ксении Коноплиных! Уж не будете больше жить в такой комнатушке, как у меня теперь. Хе… хе… хе… Кланяться-то не перестанете тогда таким грешным, аки аз? Знаю, три пальчика будете нам протягивать! А кстати, уж у вас с хозяйкой обговорено?

— Ошибка.

— Как это ошибка? Из собственных сахарных уст Ксении Георгиевны вчера слышал, тотчас же после вашего ухода. Мне уж заказано письмецо деловое вам сочинить на этот предмет. Да и ушли-то вы, говорит хозяйка, по ее поручениям…

— Ошибка.

— Не поверю. Ксения Георгиевна не терпит, чтобы ей перечили. Не захотите, так заставит.

— А скажите, как спалось вам нынче? Никто не беспокоил? — меня подмывало узнать, не было ли обыска в квартире, не донесла ли Ксения.

— Я что-то не понимаю вашего вопроса.

— Ну, как у вас ночь прошла?

Адвокат хитро рассмеялся:

— Плутишкой изволите быть, дражайший Лука Павлович. Кутнули, наверное, с зачинаньицем нового дельца… ночевать-то не соблаговолили явиться, а над нами, грешными, мирно почивавшими в своей постели, подшучиваете. Ну что ж, откровенен буду: завидую! Завидую вам от всей души, но и без злобы… Я бы, например, это чертово адвокатство променял бы на ваше секретарство сию же минуту, потому дорога открывается в самое что ни на есть общество миллионных воротил и заправил… Этак годика через два, глядишь, появится у вас и собственный особнячок, и выезд, а там попадете компаньоном в какое-нибудь тепленькое торгово-промышленное заведение… Да что говорить: дорога, дорога в манящую даль!