— Доволен я Прошей, — сказал Тимофей, — парень прямо как воскрес из мертвых, огнем горит, в работе удержу не знает и говорит на кружках, как заправский оратор.

На перевод Клавдии от нас в другой район тройка не согласилась.

— У нас подготовка к легальному совещанию по быту, нам надо собрать районную конференцию, — сказал Тимофей. — А кто лучше Клавдии знает все наши связи? У нее все адреса в уме, у нее все люди на ладони. А вот на нелегальное положение перевести ее надо обязательно.

Дочку Тимофея направили на квартиру профессора Селиверстова. В условных выражениях я предупреждал Клавдию об опасности и назначил ей встречу, как было когда-то, в Тургеневской читальне.

Ветеран с трудом поднялся со скамейки:

— Ну что, все покончили?

— Все, — ответил я.

— Так пошли на боковую, товарищи? Я еле на ногах держусь.

— Да и я тоже, — признался Тимофей, улыбнувшись виновато, но светло и мягко.

— А вот нам-то с вами, товарищ Павел, не придется на боковую, — засмеялся Степан, — нас за Серпуховской заставой ждут. Разведку я произвел, пройти нынче можно, и нужный человек будет на месте. Сейчас уже пора как раз, идемте.

Тимофей стащил с ног валенки, оставшись босой. Во взгляде на Степана и в голосе у него была отцовская нежность.

— Ну-ка, Степан, надевай без разговору… кажись, нынче утренник сердитый завернул.

Степан отказался.

— Вот и возьми их, непокорную безотцовщину! — притворно проворчал Тимофей.

— А вот и не безотцовщина, — улыбнулся Степан, — как раз от отца письмо получил.

Я обрадовался за Степу:

— Письмо от Кузьмы? Где же он? Как же это узналось?

— А все через Василия. Отец в Богородск бежал, там свои устроили его на фабрику. Встретился он в организации с Василием, а тот ему про меня, и вот привез от него письмо.

— Что ж пишет?.. — как-то сухо и недружелюбно спросил Тимофей.

— Пишет — зовет к себе.