— Ну, а теперь, Василий, пойдем к Тимофею. Надо сообща решить, что дальше.

Тимофей только что пришел домой с ночной смены, изнуренный и расстроенный:

— Подошва, видишь, на ходу отвалилась. Спать бы, да не люблю откладывать, сел вот притачать…

Тимофей издавна на досуге сапожничал, хоть специально сапожному ремеслу не учился.

— Это я для развлечения, ну и удобно — себе, жене, детишкам, нет-нет да что-нибудь из обуви и подновишь.

Он сидел, как заправский сапожник, на сапожной кадке, обтянутой кожей. Волосы были подвязаны мочалкой. Здороваясь с нами, он откинул на лоб очки и протянул руку молча, чтоб не вынимать мелкие, без шляпок, гвоздики, которые зажал меж губами. В наколотые шилом на подошве дырочки он быстро всаживал один за другим гвоздики и вгонял их в подошву точными ударами молотка. Загнав все гвозди и освободив рот, он попросил:

— Рассказывайте, а я буду слушать и работать.

Дети Тимофея спали крепким сном. Тимофей, впрочем, не раз взглядывал, не проснулся ли и не слушает ли кто из них.

После нашего рассказа послали за третьим членом тройки. Ветеран жил неподалеку и явился такой же истомленный после ночной работы, как и Тимофей.

Посоветовавшись, мы сошлись на том, что у нас налицо все основания для предъявления махаевцу обвинения в провокации и назначения суда над ним. Сошлись также на том, что желательно продолжить расследование, точнее установить обстоятельства ареста двух деятелей профессионального движения и проверить имеющиеся у Степана подозрения, что этот арест произошел по доносу махаевца. Послали за Степаном, его каморка была рядом. Он пришел и принял участие в нашем совещании.

Мы наметили состав будущего суда: председатель — член исполнительной комиссии Московского комитета, члены суда — Тимофей, Константин Ложкин, представитель одного из районов московской организации, секретарь суда — Клавдия. Суду решили дать полномочия вынести приговор по двум делам: по обвинению махаевца в провокации и в клевете на Прохора. Решили просить формирующуюся комиссию Московского комитета разослать по предприятиям, где есть наши ячейки, приметы махаевца, а в случае, если нападут на след провокатора, немедленно уведомить исполнительную комиссию.

— А что же с самим махаевцем? — спрашивает Василий. — Исчез и болотные херувимчики с ним? Я не согласен с вами, товарищи. Я предлагаю: поручите мне, я прослежу его и прихлопну. Рискует организация только одним мною.

— Разговор твой преждевременный, Вася, — сказал Тимофей, — сначала будет суд.

Тимофей нарядил Василия предупредить Прохора, чтоб не показывался на квартире своей матери и переменил места ночлегов.