– Так с Денизой и случилось. Проснется ночью вся в слезах и жалуется, что она – полное ничтожество.

– И конечно, ожидала, что ты ей поможешь?

– Да, но чем?

– Так и не нашел чем?

– Увы. И она обратилась к вере предков.

– А кто ее предки?

– Мелкие политиканы, крутые ребята. И все же я обязан сказать, что мне не следовало быть нежным растением. В конце концов, Чикаго – моя территория. Мне надо было научиться жить на ней.

– Значит, Дениза просыпалась по ночам и плакала о своей погубленной жизни. Оттого у вас и разладилось. Ты хотел спать. Разве можно простить женщину, которая будит тебя, чтобы поделиться переживаниями?

– Я упомянул о нежных растениях в деловой Америке, потому что мы летим в Нью-Йорк отдать последний долг Гумбольдту – узнать насчет его завещания.

– Пустая трата времени.

– И я постоянно спрашиваю себя: неужели мещанство способно погубить жизнь?

– Я с тобой нормально разговариваю, а ты мне лекцию читаешь. Нам всю миланскую программу придется изменить. А чего ради? Он не мог ничего тебе завещать. Умер, как бродяга, в ночлежке и совсем из ума выжившим.

– Перед смертью он был в здравом уме, мне Кэтлин рассказывала. Не будь стервой.

– Такой, как я, у тебя никогда не будет. Не то что припадочная сучка, которая тебя по судам затаскала.

– Позволь мне все-таки закончить… Американцы покоряли континент. Им было не до философии и искусства. Старый док Лутц называл меня проклятым иностранцем, потому что я любил поэзию. Зато удалять мозоли – занятие чисто американское.

– Будь добр, положи мое пальто на полку. Когда наконец стюардессы перестанут болтать и принесут что-нибудь выпить?

– Сейчас положу, дорогая. Только дай мне закончить о Гумбольдте. Понимаю, разговорился, но нервничаю и совесть из-за девочек мучает.

– Дениза этого и добивалась… Каждый раз, когда ты уезжаешь, не оставив адреса, она говорит: «Как хочешь. О гибели девочек, может быть, из газет узнаешь!» Не устраивай трагедию, Чарли. Ничего с твоими девочками не случится. Получат свои рождественские подарки и букет развлечений. Уверена, мой Роджер тоже замечательно проведет время в Милуоки у деда с бабкой. Дети любят, когда они в кругу семьи.

– Надеюсь, с Роджером все в порядке. Я привязался к нему. Хороший мальчонка.

– Он к тебе тоже привязался.