Мне очень хотелось угодить Ренате. Она достойна того, чтобы все складывалось как она хочет. В своем долгополом кожаном пальто, несравненной шляпе, элегантных сапогах и с шарфиком из «Гермеса», Рената была таким же национальным достоянием, как Пизанская башня, и не должна находиться в личном владении. Но сама она предъявляла свои права – на имя, на отца, на мужа. Как глупо с ее стороны! Какая профанация собственной персоны! Правда, сторонний наблюдатель мог сказать, что я тоже предъявляю свои права, пусть и на другом уровне. Право на порядок, безопасность, благоразумие, бережливость и прочие буржуазные ценности!

– Пойдем выпить в ВИП-зал, – предложила Рената. – Здесь ужасная толчея и бокалы грязные.

– Но у меня больше нет туда пропуска.

– Зато у тебя есть твой Циттерблум. Тот, который взялся купить тебе сокрытие от налогов, а вместо этого год назад угробил чужие двадцать тысяч на какие-то нефтеразработки. Позвони ему, пусть устроит. Я помню, как он обещал: «Для тебя, Чарли, что угодно и в любое время».

– Ты хочешь сделать из меня рыбака из «Волшебных сказок» братьев Гримм. Жена послала его к морю, чтобы он попросил у золотой рыбки дворец.

– Выбирай выражения, милый. Я не собираюсь пилить тебя, но мы имеем право выпить на прощание по высшему классу, а не среди всякого сброда.

Я позвонил Циттерблуму. Его секретарша за несколько минут организовала нам вход в Зал для высоких персон, а я подумал, сколько выгоды можно извлечь из своих потерь и поражений – стоит только приложить немного умственных усилий.

Я потягивал «Кровавую Мэри» и мрачно думал о том, как сильно я рискую ради старшего брата и как мало он это оценит. Идеальный мужчина исходит из того, что и женщина у него идеальная, но мы-то далеки от идеала. Я, однако же, не хотел, чтобы меня попросили предсказать, как все получится, потому что, если бы сделал это, все исчезло бы в вихре ветра.

– Как насчет беспошлинной бутылочки «Ма Грифф»? – проронила Рената. Я купил ей самую большую бутылку и сказал:

– Тебе передадут ее в самолете, а я даже глотка не отведаю.

– Не огорчайся. У нас будет чем отметить нашу встречу. Но только при условии, что твой братец не подкинет тебе какую-нибудь женщину.

– Ему сейчас не до того. А вот ты, Рената, – когда последний раз видела Флонзейли?

– Флонзейли – пройденный этап. Мы расстались навсегда. Человек он неплохой, но мне не по душе его похоронная профессия.

– Зато он очень богат.

– Как главе фирмы ему сейчас не приходится трудиться самому, но я помню время, когда он сам бальзамировал покойников. Я не согласна с твоим – как его… Фроммом? – который утверждает, что наша цивилизация погружается в некрофилию. Но если говорить серьезно, я, с моей фигурой, должна оставаться нормальной бабой. Иначе на что я гожусь?