– Раз уж ты решил приехать, мог бы остаться в Хьюстоне, – заметил он. – Мы завтра едем туда.

Я видел, что он не до конца переборол братскую привязанность ко мне.

– Ничего, считай, что я совершил увеселительную прогулку. И в Нью-Йорке у меня особых дел не было.

– Мне сегодня еще надо посмотреть кое-какую недвижимость. Поедешь со мной или поплещешься в бассейне? Вода на подогреве.

Прошлый раз я действительно спустился в бассейн, но один из его волкодавов до крови укусил меня за лодыжку. Вдобавок Джулиус знал, что я приехал не затем, чтобы плескаться в подогретой воде.

– Ну что ж, я рад, что ты здесь. – Он отвернулся и уставился куда-то вдаль, и его мозг, привыкший все просчитывать до конца, наверняка просчитывал шансы на благополучный исход. – Эта проклятая операция портит ребятишкам Рождество, да и тебя с твоими не будет.

– Я послал девчонкам кучу игрушек от Шварца. Прости, я не подумал о том, что надо привезти подарки твоим мальчишкам.

– Да что бы ты мог привезти? У них все есть. Каждый раз ломаю голову, какую еще игрушку купить. А к операции я готов. Врачи в Хьюстоне несколько дней продержали меня в постели, брали анализы. Я двадцать тысяч пожертвовал этой больнице в память о папе и маме. Да, я готов, разве что у меня несколько фунтов лишнего веса. Чак, ты только подумай, эти злодеи вынимают тебе из груди сердце… Там есть одна бригада хирургов, она уже тысячу таких операций делала. Я рассчитываю, что уже первого февраля снова буду в лавочке. Кстати, деньги-то на текущие расходы у тебя есть? Тысяч пятьдесят наберется? А то могу сообразить для тебя какое-нибудь выгодное дельце.

Джулиус, бывало, позвонит мне в Чикаго и говорит: «Пришли чек на тридцать, нет, на сорок пять тысяч». Я безропотно заполняю и отправляю чек. Проходит неделя, другая… Ни ответа ни привета. Потом, через полгода, приходит контракт, в котором моя сумма удвоилась. Ему доставляло удовольствие зарабатывать для меня деньги, но раздражало, что я не вникаю в детали сделок и не ценю его оборотистость. А мои доходы пропадали в нефтяных скважинах Циттерблума, попадали в руки Денизы, Томчека и Строула, перекачивались в сейфы налогового департамента и обеспечивали проживание Ренаты в Озерной башне.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовался я.

– Есть несколько идей, – ответил брат. – Ты ведь знаешь, какие сейчас в банке процентные ставки по вкладам. Не удивлюсь, если очень скоро они достигнут восемнадцати процентов.

В доме постоянно работали три цветных телевизора. Их картинки добавляли пестроты к убранству комнат. Обои на стенах отсвечивали золотым тиснением. Ковер казался продолжением лужаек. Интерьер плавно перетекал в экстерьер, словно через какое-то волшебное окно; спальня соприкасалась с садом. В углу стоял большой голубой тренажер. На полках красовались призы и памятные подарки: Гортензия, завзятая любительница гольфа, неизменно побивала противников. Сделанные на заказ огромные шкафы были набиты костюмами, бесчисленными галстуками, шляпными коробками и растяжками для обуви. Джулиус, разборчивый в одежде, гордился своим гардеробом и потому взирал на меня как Дуглас Макартур высокой моды.