– …он в рот, твой Стронсон! – выкрикнул Кантебиле.

Его, должно быть, слышал весь пансион. Он помотал головой, взял себя в руки, подтянул манжеты из-под рукавов пиджака и заговорил спокойным тоном:

– Что о нем скажешь… Обманутые им люди подняли в его конторе бучу. Но самого его там уже не было, смылся. Еще бы не смыться, если ты ни за что ни про что угробил кучу денег, принадлежащих мафии. Он был у них на побегушках, делал все, что они велят. Ты читал о недавнем крупном ограблении в Чикаго? Нет? Большого шума наделало. И кто бы ты думал полетел после этого в Коста-Рику с большим-большим чемоданом долларов?

– Но его поймали?

– В Коста-Рике Стронсона бросили за решетку. Он и сейчас сидит… Слышь, Чарли, ты можешь доказать, что вы с Гумбольдтом действительно сочинили эту штукенцию о Кальдофреддо? Об этом я и спрашивал Кэтлин. У тебя есть доказательства?

– Думаю, есть.

– Ты, натурально, хочешь знать, зачем они нужны, эти доказательства? Объясню, хоть ты и не поверишь с ходу. Но сначала надо договориться. Вещь сложная, и я уже подбираю ключик. Нашел верных людей, наметил план действия. И все это ради нашей дружбы. Вот, я подготовил бумагу и хочу, чтобы ты ее подписал. – Кантебиле положил документ передо мной. – Смотри как следует, не спеши.

– Это же обычный контракт, а я контракты не читаю. Чего ты от меня хочешь? Я за всю жизнь ни одного контракта не прочитал насквозь.

– Зато подписал небось десятки. Подпиши и этот.

– О Господи! Опять ты на меня наседаешь. Только я тут, в Мадриде, успокоился, набрался сил, и вдруг – ты.

– Никакого сладу с тобой, когда взъерепенишься! Возьми себя в руки. Я же тебе огромное одолжение делаю, черт побери! Ты что, мне не доверяешь?

– Гумбольдт однажды спросил меня о том же, и я сказал: «Разве можно доверять или не доверять Гольфстриму, Южному магнитному полюсу или лунной орбите?»

Чтобы успокоить меня, Кантебиле перешел на формальный тон:

– Чарлз, не будем нервничать, разберемся спокойно. Во-первых, такое удачное дело только раз в жизни выпадает. Во-вторых, себе я отвожу обычную для агента сумму: десять процентов с твоих поступлений до пятидесяти тысяч долларов, пятнадцать процентов со следующих двадцати пяти тысяч и двадцать со всех остальных при потолке сто пятьдесят тысяч. Поэтому, с какой стороны ни посмотреть, больше двадцати косых мне не обломится. Не такой уж колоссальный гонорар – как по-твоему? Я больше для тебя стараюсь, глупый ты человек. Ты ведь ничего не теряешь. Только низкооплачиваемое место няньки в захолустье.

Последние недели я совершенно отдалился от мира и взирал на него свысока и самым странным образом. Но этот бледнокожий энергичный пробивной тип по имени Кантебиле вернул меня к действительности, это стопроцентный факт.