– Прямиком из Парижа, – радостно объявил он. – Ты вот разбираешься в галстуках. Как тебе этот, купленный на улице Риволи? – спросил он, смеясь. Когда Кантебиле смеялся, на его щеках и висках пульсировали голубые жилки. Этот человек знал только два состояния – радость и угрозу.

– Ты от Шатмара узнал, где я?

– Если бы твой Шатмар заманил тебя в свою тележку, он бы тебя на Максвел-стрит по кусочкам продал.

– Шатмар – по-своему хороший мужик. Я иногда плохо о нем отзываюсь, но все же люблю его. А ты ту историю о девушке, страдающей клептоманией, выдумал от начала до конца.

– Да, выдумал, ну и что? Но звучит-то правдоподобно. Нет, не у Шатмара я узнал твой адрес. Гумбольдтова вдова дала его Люси. Моя позвонила той в Белград уточнить кое-какие факты. Она почти кончила диссертацию.

– Упорная она у тебя.

– Ты должен почитать ее работу.

– Ни в жизнь, – отрезал я.

– Почему? – Кантебиле явно обиделся. – Она баба смышленая. Сам бы оттуда чего-нибудь почерпнул.

– Очень может быть.

– Ты что, больше о своем дружке и слышать не хочешь, да?

– Что-то в этом роде.

– Потому что помешался и просрал свою жизнь? Такая выдающаяся личность, с такими задатками и талантами, и вдруг – полный неудачник, вдобавок трахнутый. Чего о нем говорить… – Я молчал. Не видел смысла обсуждать с Кантебиле такие вещи. – А ведь твой друг Гумбольдт добился-таки успеха, в гробу добился – что ты на это скажешь? Я сам с Кэтлин говорил. Пришлось обсудить кое-какие вещи и получить ответы на кое-какие вопросы. Кстати, она в тебе души не чает. Вот друг так друг.

– Какой гроб? Какой успех? О чем ты с ней беседовал?

– Об одном сценарии. Том самом, о котором ты нам с Полли накануне Рождества в своей квартире рассказывал.

– Имеешь в виду – о Северном полюсе? Об Амундсене, Умберто Нобиле и Кальдофреддо?

– Прежде всего о Кальдофреддо. Кто его придумал – ты или Гумбольдт? Или вместе?

– Вместе придумали. Весь сценарий ради развлечения вместе набросали. Ничего особенного, так, детская пачкотня.

– Чарли, слушай сюда. Перво-наперво мы должны с тобой условиться, чтобы полное взаимопонимание. Я уже предпринял кое-какие шаги, потратил деньги и силы. Так что мне полагается как минимум десять процентов.

– Подожди, подожди, дай опомниться. С чего десять процентов? С каких барышей, черт тебя подери? Но сначала о Стронсоне. Что с ним произошло?