— Кто? — спросила Лиза без всякого любопытства.

— Машков, естественно.

В комнате было душно, и Алена выпростала из-под одеяла руки.

— Почему он должен мною интересоваться!

Лиза сердилась, не попадая в рукава ночной рубашки: ей не хотелось оставаться обнаженной перед подругой.

— Уж это тебе видней.

Алена задержала на ней слишком долгий взгляд, и Лиза с упреком сказала:

— Отвернись, пожалуйста.

— Ты что, стесняешься?

— Отвернись, мне неприятно.

Алена тяжело перевернулась на другой бок.

— Уж это тебе видней, — повторила она, как бы подчеркивая, что и в первый раз ее слова не заключали в себе ничего предосудительного. — Вон у тебя фигурка… как у «Весны» Боттичелли!

— Перестань. Мне не нужна твоя фальшивая лесть.

Лиза легла и замолкла.

— Пам-па-ра-рам, — Алена безразлично что-то напевала. — Ладно. Я знаю, отчего ты сердишься. Прости меня. Прости, что я тогда произнесла это слово.

— Какое слово?

— «Отцепись».

— Хорошо, прощаю, — сказала Лиза и улыбнулась.

Алена проворно вскочила с кровати, перебежала к Лизе и присела на краешек ее постели.

— Он тобою действительно увлечен, по-моему, даже всерьез, — жарко зашептала она. — Все время о тебе спрашивает. Когда я однажды попробовала пошутить: мол, тургеневская девушка и все такое, он чуть не взбесился. «Что ты понимаешь! Это же стиль «ретро»! Возвращение к тому, что было тридцать лет назад!»