— Просто не говори о боли! Я прошу: не говори о боли! Прошу: не говори! Прошу! — закричала вдруг Лиза и, затихнув, снова опустилась на стул и закуталась в полотенце.

Алена не сомневалась, что позвони она Трухачеву, и он воспримет это как ее признание собственного краха. Со Славиком Трухачевым у нее был роман еще в те годы, когда институтской ватагой собирались у нее на Сретенке и, выпроводив родителей на кухню, устраивали танцы при свечах. Славик тоже был из числа центровых мальчиков, длинный, тощий, угрявый; он носил самые потертые джинсы с самыми живописными заплатами, в разгар веселья вспрыгивал на стол, стягивал с худых ребер рубаху и на глазах у всех трясся в конвульсиях, словно папуас в ритуальных плясках. В те благословенные времена, когда еще было открыто кафе «Ветерок», считавшееся притоном «московских хиппи», Славик появлялся там в костюме американского десантника, а затем одним из первых ввел моду на длинные солдатские шинели. Среди приятелей он ходил в героях, и Алена сама выбрала Славика. Хотя поначалу он не слишком обращал на нее внимание, она сумела внушить ему, что они достойны друг друга (как в шахматах: среди мужчин — среди женщин), и осторожно навела его на мысль, что они прекрасно смотрятся вместе и трудно отыскать более удачную пару. Вскоре Славик даже перехватил у нее инициативу и, исподволь направляемый ею, стал проявлять недюжинные старания, добиваясь ее благосклонности.

Когда на горизонте Алены появился Никита Машков, Славиком пришлось пожертвовать. Сравнение с Никитой было не в его пользу, и Алена убедилась, что при всех своих достоинствах Славик все же мальчишка и шалопай, с которым она чувствовала себя умной старшей сестрой. Славик переживал разрыв мрачно и театрально: несколько дней подряд пил, не появлялся дома и торчал под ее окнами. Его сумасбродства не трогали Алену, и когда Славик стал слишком назойлив, она его отчитала и выпроводила. Все ее помыслы занимал Никита, и на Славика попросту не оставалось времени.

Но вот и с Никитой все кончилось, и тогда она снова вспомнила о Славике Трухачеве. Алена вовсе не надеялась воскресить былую идиллию, напротив, была уверена, что Славик вряд ли ее простит, да она и не старалась бы заслужить его прощение. После бурного романа с Никитой Алена не ждала ничего подобного в будущем и, мирясь со скучным течением серых будней, стремилась жить одним прошлым.

Она позвонила Славику, и они встретились на Тверском бульваре, у нового МХАТа. С утра стояла духота, и Славик был в сомбреро, в пробковых сандалиях, с платочком на шее. Он сидел на нагретых каменных ступенях театра и накручивал на палец медную цепочку. Заметив Алену издали, он уже больше не смотрел в ее сторону и лишь мрачно разглядывал мелкие звенья цепочки.