— Зови, если хочешь!

Зина подошла к телефону, позвонила. Звонила долго, но никто не отзывался. Потом ей самой позвонили. Говорил явно не безразличный Зине человек, и она несколько минут радостно щебетала в трубку, переплетая свой щебет, то вкрадчивым мурлыканьем, то дразнящим смешком. Зная чарующую силу своего смеха, Зина довольно ловко владела им, искушала собеседника. Капитан ревниво нахмурился. А вскоре раскланялся и ушел.

— Чего это ты подсыпаешь ему перцу? Рассорились?

— Ах! — с досадой отмахнулась Зина. — Надоел.

Она налила себе рюмку и, не приглашая Надежду, которая все время только пригубливала вино, выпила залпом.

— Ну их к черту всех! Лучше о себе расскажи. Как тебе?

— Трудно, Зина.

— Знаю, голубка, знаю. Мне ведь тоже тьма свет заступила. Теперь обе мы вдовы. — И горько заплакала. — Ох, хлопцы, хлопцы, — вспомнила она сразу обоих — Миколу и Василя, — на кого же вы нас покинули… Как же нам теперь жить?

Надежда принялась успокаивать подругу, хотя у самой разрывалось сердце: кто знает, как обернется ее вдовья судьба? До этого она сердилась на Зину, особенно после ее приезда к бабке Орине с каким-то майором. Намеревалась при встрече отругать, а сейчас смотрела, как та убивается, и жалела ее. Может, слишком уж подозрительна старушка, обозвавшая Зину шлендрой и потаскухой. Ведь она и их с Груней мерила на тот же аршин за проводы Субботина!

— Давай, сестричка, теперь вместе держаться, — сказала рассудительно Зина. — Вместе все же легче одолевать горе.

Надежде понравились эти слова. Она и сама думала так же. Что-то все же в Зине было хорошее, порядочное. Душа ее полнилась добротой, последним в беде поделится. Это подметила в ней и Груня. Груня не раз уговаривала Надежду перетянуть Зину на свой завод, тем паче что Зина была неплохой лаборанткой.

— Я рада, что ты так думаешь, Зина. Груня тоже за то, чтобы нам держаться вместе.

— Правда?

— Правда. И советует тебе вернуться на завод.

Зина обрадовалась. Забота Груни тронула ее.

— Спасибо. Хорошая у тебя подруга. Поцелуй ее за меня. — И налила в обе рюмки. — Давай выпьем за добрую ее душу!

Надежда обратила внимание, что Зину уж слишком тянет к вину. Это огорчило ее.

— Я не могу больше. И тебе не советую.

— Не советуешь, я и не стану, — пьяно отставила она рюмку. — Ты мне, сестричка, никогда не желала дурного.

— Никогда, Зина.