— Я хотела бы знать, что кроется за вашим предостережением?

— Об этом в другое время, — уклонился Лебедь и огляделся по сторонам, давая понять, что о таких вещах на улице не говорят. — Вы лучше подумайте о ночлеге, — перевел он разговор на насущное.

— Я не знаю, где буду ночевать, — созналась Надежда.

Лебедь развел руками.

— К сожалению, в этом помочь вам ничем не могу. Мог бы, конечно, пригласить к себе, а сам уйти к приятелю. Но знаю, что вы не согласитесь.

— Ни за что! — отрезала Надежда. — Не стоит и беспокоиться.

— Но ведь не ночевать же вам на улице, под кустами? Тут ведь шпана всякая шныряет! — И, словно это только сию минуту пришло ему в голову, воскликнул: — Погодите-ка! У меня есть старушка знакомая. Я когда-то снимал у нее комнату. Комнатка, правда, не очень, зато вам будет спокойно. Хозяйка хорошая, заботливая. Кстати, это совсем рядом. Вот здесь, за углом, возле милиции. — И пошутил: — Так что жить будете еще и под надежной охраной!

Надежда долго колебалась. Но деваться и впрямь было некуда, город незнакомый, к тому же еще и шпана… И она в конце концов согласилась.

— Только бы старуха не сдала комнату! — забеспокоился Лебедь, и его беспокойство передалось Надежде: только бы не сдала.

К счастью, комната оказалась не занятой. Хозяйка встретила Лебедя как доброго знакомого и желанного гостя. С таким же вниманием она отнеслась и к Надежде. Но Надежда при виде ее ужаснулась: сгорбленная, с острым крючковатым носом, шустрыми глазками, бегающими под черными, не седеющими космами, с одной ногой — другая была на деревяшке, — хозяйка походила на ведьму. Надежда не могла определить, кто она: цыганка, армянка или турчанка, заброшенная сюда судьбой. Колода карт на столе, каких-то странных, разрисованных, подсказывала, что эта «ведьма» помимо всего и гадалка. Видно, сюда забегают обездоленные солдатки, чтобы бросить карту на своих бубновых или трефовых, затерявшихся где-то на дорогах войны.

Однако хозяйка была внимательной, гостеприимной, и Надежда быстро обвыклась, успокоилась. Небольшая, бедно обставленная комнатка с отдельным выходом во двор понравилась ей, и она была благодарна Лебедю за этот приют.

— Погадайте ей, Македоновна, — попросил Лебедь.

— А как же, погадаю. Погадаю, моя красавица. Всю судьбу открою тебе и на завтра, и на послезавтра, и навеки. У такой пригожей и судьба должна быть красивой.

— Ох, если бы! — вздохнула Надежда.

— Вижу, суженый тоже там, в кромешном? — протянула она к картам костлявые руки.

Но Лебедь остановил ее:

— Вы бы, Македоновна, лучше ужин какой выколдовали, а?