Мальчик был из пригородного села. Звали его Яшей. В Фастове его многие знали — калеки всегда приметны. Профессор вспомнил, что и сам несколько раз встречал Яшу. Даже видел его у себя в приемной — тогда он приводил к врачу больную мать. Вспомнил Петр Михайлович встречу с Яшей и на базаре. Мальчик смотрел на него с какой-то особой приязнью. Но прежние встречи были мимолетными, быстро забылись. Теперь мальчик сам пришел к профессору. Разговаривая с ним непривычными жестами и мимикой, Петр Михайлович пытался понять, что же побудило Яшу обратиться именно к нему и решиться на такой необычный поступок — раскрыть подлые намерения отца?

Глухонемые обладают необыкновенной чуткостью. Пожалуй, никто другой не способен так быстро и четко определить по глазам, по лицу, по поведению, о чем думает человек, что его волнует. У глухонемых очень тонко развито зрительное восприятие. Глаза для них — все: ими они видят, слышат и говорят. Глухонемому достаточно взглянуть на губы разговаривающего, и ему становится понятен не только смысл разговора, но и оттенки каждого слова.

Яша видел, с какой благодарностью относились к этому доктору люди. Он понимал, какую помощь оказал профессор и его матери. А что сделал для людей отец? Его и до войны всегда бранили на собраниях: за бутылку водки он готов был променять все на свете. Над матерью издевается… А когда, пришли немцы, очутился в полицаях. И снова беспробудно пьянствует, житья матери не дает. Вот и недавно так избил ее, что если бы не помог врач, то она вряд ли выжила бы.

Всю последнюю неделю отец почему-то не выходил из дому. Опустился, зарос. Мальчик заметил, что он нарочно не брился. А вчера вечером, когда к ним в хату приходил помощник коменданта полиции, перед Яшей раскрылась страшная истина: его отец шпион! И шпионит он не за кем-нибудь, а именно за этим добрым доктором! Ради этого и бороду отрастил. Не все понял мальчик из того, о чем вчера тайком сговаривались отец и помощник коменданта. Однако и то, что он мельком прочитал по их губам, потрясло его до глубины души. Всю ночь он не спал, всю ночь беззвучно плакал. Ведь отец, каким бы он ни был, остается отцом. К тому же он по-своему любил Яшу, любил, пожалуй, не меньше, чем любила своего несчастного, но ласкового и заботливого сына мать. И потому всю ночь Яша думал: как же ему лучше поступить?

Хотелось остановить отца, но понимал, что его уже не остановишь. И он решил предостеречь доктора от злого замысла отца.

Рассказывая сейчас обо всем этом профессору, он вдруг горько заплакал. Разрыдался так, что долго не мог успокоиться. На красивом детском лице, в ясных и не по-детски серьезных глазах было столько невыразимой муки, что Петр Михайлович, видя его страдания, сам едва сдерживал волнение.