Буйко еле сдерживал волнение. Его так и подмывало схватить старушку за плечи и поскорее расспросить, откуда ей известно об Антоне Грисюке. А главное — где он? Однако нужно было соблюдать осторожность, и он снова, как бы между прочим, сказал:

— Так, говорите, все это Грисюк? Кто же вам наплел такое? Да и откуда он мог здесь появиться?

— Кто — Грисюк? — с удивлением переспросила Горпина Романовна.

— Ну да.

— Вчера ночевал у меня.

— Ночевал, говорите?

— С ним еще трое. Да все грозные такие! С вооружением!

— Странно. А где же они теперь? — разволновался Буйко. — Не знаете?

— Эге, так-то они и назовут свой адрес! Глупые, что ли?

«И то правда», — согласился про себя Буйко.

— Ох, чуть не забыла, — спохватилась Горпина Романовна. — Он и о вас словцо закидывал.

— Обо мне? — изумился профессор.

— Да-да, о вас. И так, как бы невзначай. Дескать, не знаете ли, бабушка, кто он, этот доктор Буйко? «Бог его святой знает, — говорю, — не ведаю». А сама себе думаю: «Чего это он интерес про вас заимел?»

И в глазах старушки снова сверкнули лукавые огоньки.

— Не познакомиться ли, случайно, хочет с вами, а?

— Это вам так показалось, Горпина Романовна, — с напускным равнодушием ответил Буйко. И тут же поторопился опять перевести разговор на другое:

— Ну а вы, Горпина Романовна, зачем же ко мне пожаловали?

— Да внучку мою, Катюшу, антихристы в списки записали — уже неподдельно застонала старушка, вспомнив о своем горе. — Так вы уж, Петр Михайлович, сделайте ей, пожалуйста, какую-нибудь болячку, чтоб не забрали. А то, говорят, уже скоро погонят… Вот времечко настало, прости господи, не исцеления просишь у доктора, а чтобы хворь привил, умоляешь, — закончила она со слезами на глазах.

Буйко тяжело вздохнул: в словах старушки была горькая правда.

— Поможем, — коротко сказал он на прощание. — Пускай завтра придет.