Деронда говорил тоном искренней, нежной мольбы, как с почитаемым старшим братом. Мордекай слушал сосредоточенно, устремив на него внимательный взгляд, а когда Деронда умолк, некоторое время хранил молчание, но потом с жаром заговорил:

– И вы еще заставляете меня сомневаться в том, что родились евреем! Разве с самого начала мы не соприкоснулись невидимыми фибрами наших душ? Разве не задрожали вместе, как листья с одного ствола, питаемого общим корнем? Я – один из толпы бедняков; я болен; я умираю. Но наши души сроднились помимо нас. В ваших жилах течет кровь Израиля.

Деронда сидел неподвижно, чувствуя, как пылает лицо. Ни отрицать слова Мордекая, ни согласиться с ними он не мог. Он надеялся услышать более определенный ответ. Наконец, после долгой паузы Мордекай твердо произнес:

– Я исполню ваше желание. Знаю, что моя матушка – да пребудет с ней вечное благословение в наших душах! – пожелала бы того же. Я приму то, что приготовила ваша любящая доброта, и дом Майры станет моим домом. – Он немного помолчал и грустно добавил: – Но мне будет жаль расстаться с этой семьей. Вам придется самому сообщить им о моем уходе: у меня не хватит духу.

– Я предчувствовал, что вы возложите эту обязанность на меня. Пойдем сейчас же? – предложил Деронда, радуясь столь решительному согласию.

– Да. Не стоит откладывать то, что необходимо сделать, – заключил Мордекай и, встав с видом человека, которому предстоит исполнить тяжкий долг, добавил: – Только не говорите о моей сестре больше, чем это необходимо.

Войдя в гостиную, Мордекай обратился к вездесущему Джейкобу:

– Попроси отца прийти, а за магазином пусть присмотрит Сара. – Затем повернулся к старшей миссис Коэн и пояснил: – Мой друг хочет кое-что сказать.

Упорное стремление Мордекая называть джентльмена своим другом выглядело эксцентричной причудой, и женщины, улыбнувшись, любезно пригласили Деронду занять лучшее место.

Вскоре явился Коэн с пером за ухом и, довольно потирая руки, громко заявил:

– Итак, сэр! Я рад, что вы снова оказываете нам честь, посетив нашу мирную обитель.

Сияя от радости, он оглядел собравшихся. Надо заметить, что, когда все расселись возле камина, получилась композиция, достойная кисти мастера: в одном конце молодая мать качала завернутую в красное одеяльце малышку, а в другом – старуха держала на коленях Аделаиду Ребекку. Коэн стоял чуть в стороне. К его ногам прижался Джейкоб. Фигуры Мордекая и Деронды расположились в центре. Мордекай держался в тени, стремясь скрыть волнение. Огонь из камина бросал яркие отсветы на его задумчивое лицо.