– Я не меньше вас рада, что ростовщик ей не брат. Приятно думать, что не все евреи похожи на торговцев, которые не выпустят из своей лавки без покупки. Я уверена, что Мордекай хороший человек. К тому же его слова о матери и сестре достойны благословения. Вот только я никогда не любила фанатиков – очевидно потому, что в детстве слышала так много проповедей.

– Вряд ли вы сочтете Мордекая навязчивым в проповедях, – успокоил ее Деронда. – Я бы не стал называть его фанатиком. Фанатик – это тот, чей энтузиазм узок и агрессивен, кто не знает меры и несправедливо, даже враждебно относится к тем, кто не разделяет его убеждений. Мордекай – энтузиаст; именно это определение я применил бы к высшему уму, к тем, кто заботится прежде всего о всеобщем благе человечества. Он не принадлежит к числу ортодоксальных иудеев и вполне допускает существование иных точек зрения. Умеренность его взглядов на повседневную жизнь – залог спокойствия и благополучия других евреев. Люди, у которых Мордекай живет, безмерно его любят, хотя совсем не понимают его идей.

– Что ж, я постараюсь подняться до уровня матери ростовщика и полюбить его за то хорошее, что в нем увижу. А во всем остальном поверю вам на слово. Если следовать вашему определению, то можно стать фанатиком и поклоняться только благоразумию. Помню, мой покойный муж говорил, что мир стал бы скучным местом, если бы в нем не осталось ничего, кроме здравого смысла. Как бы там ни было, брат Майры будет спать на удобной постели: об этом я позабочусь. И скажу, чтобы заклеили бумагой рамы окон – от сквозняков.

Разговор происходил в квартире, которую подыскали для Мордекая и Майры.

– Следующий шаг – рассказать обо всем Мордекаю и убедить его переехать. Это может оказаться намного труднее, чем кажется, – заметил Деронда.

– А Майре вы сообщите до того, как я поговорю с детьми? – спросила миссис Мейрик, но видя, что Деронда колеблется с ответом, задумчиво продолжила: – Нет, наверное, нужно поступить иначе: что, если вечером я расскажу обо всем Гансу и девочкам, а следующим утром, когда вы придете, они уйдут из дома?

– Да, так будет лучше всего. Но отнеситесь с почтением к моему рассказу о Мордекае – или Эзре, как скорее всего захочет называть брата Майра.

– Не волнуйтесь, доверьтесь мне, – успокоила Деронду матушка. – Придется так упорно убеждать их в необходимости радоваться, что как бы самой не обратиться в иудаизм.

Деронда не стал более распространяться о Мордекае, не желая обидеть семейство Коэн. Своим ответом на вопрос о дочери миссис Коэн брат Майры дал понять, что не допустит ни малейшей небрежности по отношению к чувствам своих благодетелей. Деронда уже не раз встречался с Мордекаем в таверне «Рука и знамя», однако сейчас, после должного размышления, написал ему, что по определенным причинам хочет следующим вечером навестить его дома.