Ах, ну что же это я! Липотин и... и его пудра! Вскочил, быстро нашел красный шар, но, увы, он был пуст — пуст и бесполезен. И тут мой взгляд упал на ониксовую чашу: а что, если... Лишь бы Яна с ее приверженностью к чистоте не навела порядок! Нет, слава Богу, не успела! Остатки магического препарата запеклись на дне темно-коричневой корочкой.

С этой секунды я действовал словно по приказу: моя рука сама потянулась к спиртовке... Охваченный нетерпением, я

поспешно плеснул в чашу немного огненной влаги, чиркнул спичкой — вспыхнуло синеватое пламя... Быть может, мои надежды не так уж сумасбродны и эти спекшиеся остатки начнут тлеть вторично...

Спирт сгорел быстро. Раскаленная пудра зловеще переливалась кровавыми бликами. И вот тоненькая ниточка — она-то и приведет меня в потустороннее! — повисла в воздухе...

Я поспешно склонился над чашей и глубоко вдохнул... Дым, еще более резкий, чем в прошлый раз, ворвался в мои легкие. Ужасно! Невыносимо! Как-то оно удастся мне сейчас, самостоятельно, шагнуть за порог смерти и без посторонней помощи пройти по призрачному мостку, наведенному токсичными дымами, над бездной мучительной асфиксии?! Может, позвать Яну? Чтобы она так же немилосердно, железной хваткой, как тогдашний «Липотин» в красной тиаре, удерживала, несмотря на отчаянные конвульсии, мою голову над чашей?..

Я стиснул зубы, меня чуть не вырвало от удушливого спазма... Собрал все свои силы...

«Я покоряю!» — девиз предков внезапно вспыхнул в моем сознании! Девиз рода Ди!

И вот она — первая прибойная волна агонии!

Кровь захлестывала мой мозг, и мысли тонули, медленно шли на дно, пуская пузырьки... Секунда, другая — и в моем сознании не осталось ничего, кроме тоненькой, бегущей из темной глубины цепочки пузырьков: это же все равно, что захлебнуться в тарелке с водой!.. Суицид в стиральном корыте... самый распространенный способ среди истеричных прачек, однажды... когда-то... я это читал или слышал... В стиральном корыте... после стирки в этих инфернальных водах я сильно полиняю... да, да... «после линьки в мае»... Смотри, чтобы тебя потом, «после линьки в мае», не переодели в истеричную прачку!.. Но я мужчина, я покоряю, и сделать меня стерильным будет чертовски трудно!.. Чертовски трудно... О! Спасите!.. На помощь!.. Там... там вдали: монах в красной тиаре... гигантского роста... мэтр инициации... и совсем не похож на Липотина... воздел руку... левую... заходит сзади... мгновенно погружаюсь, захлебываюсь и камнем иду на дно...

Когда я, с тупой болью в затылке, насквозь отравленный, всплыл на поверхность, в отвратительно пахнущей чаше был только холодный пепел. Мне едва удалось собрать разметанные черным шквалом мысли, но вот все отчетливей стало проступать мое первоначальное намерение — быстро схватил я