И протягивает императору золотую коробочку, доверху наполненную алой пудрой: количество по крайности вдвое большее, чем было у нас самих по прибытии в Прагу.

Габсбург принимает драгоценный подарок с некоторым колебанием. Его лицо разочарованно вытягивается.

— Дар велик, но так любой конюх сможет делать золото. А где обещанная сокровенная истина?

И он переводит свой пылающий взор в мою сторону. От меня ожидает император истинно искупительный дар, достойный библейских волхвов. Опускаясь на колени, чувствую, что это конец, ибо руки мои, равно как и сердце, пусты.

Тогда Келли вновь подает голос, дерзкая его кротость достойна удивления:

— Каждое посвящение имеет свои ступени и степени. В соответствии с высшим повелением должны мы передать вашему величеству для освидетельствования магический «глазок», коим Зеленый Ангел по великой милости наградил Джона Ди, баронета Глэдхилла, в достопамятную ночь первого своего явления на землю.

Я вздрагиваю, так как чувствую вдруг в руке невесть откуда взявшийся «глазок» - оправленный в золото угольный кристалл Бартлета Грина.

Молча протянул я его императору. Быстрое движение — и тощие пальцы уже когтят черный додекаэдр. Нижняя губа отваливается на подбородок.

— Что с оным творить потребно?

Стоящий на коленях Келли впивается неподвижным взглядом в середину императорского лба.

Рудольф, не получив ответа, невольно опускает глаза на черные зеркальные грани. Взгляд Келли все настойчивей буравит лоб императора. На висках медиума уже сверкают бусинки пота...

Император словно окаменел с кристаллом в руках. Зрачки его расширились. Он зачарованно вглядывается в «глазок». Самые противоречивые чувства, быстро сменяя друг друга, отражаются на его лице: изумление, гнев, судорога ужаса, лихорадочное ожидание, робкий вздох, триумф, гордая радость, усталый кивок и... слеза!

Слеза в уголке императорского глаза! Невыносимое напряжение не отпускает нас.

Наконец Рудольф роняет:

— Благодарю вас, посланцы высшего мира. Дар ваш воистину бесценен. Посвященному достаточно... Ибо не всякий коронованный здесь пребудет коронованным там. И нам бы хотелось воздать вам по заслугам...

Слезы невольно закипают у меня на ресницах при виде того, как гордая голова августейшего коршуна в смирении склоняется пред подлым шарлатаном с отрезанными ушами.

На тесной Велкопршеворской площади, у Мальтийского костела, столпотворение. Кажется, все население Малой Страны собралось здесь. Сверкает оружие, горят золотые украшения, переливаются всеми цветами радуги драгоценные камни аристократов, с легкой тенью любопытства взирающих из открытых окон и с балконов дворцов на людской водоворот.