— Я требую... Камень!

   — Будь по-твоему! Через три дня ты его получишь. А пока собирайся в дорогу. Тебе предстоит новое путешествие. Ибо время испытания твоего истекло. Ты призван, Джон Ди!..

Снова один. Снова во мраке. В бледном огне грозовых всполохов очаг, разинув свой черный и пустой зев, закатывается в злорадном хохоте.

Брезжит рассвет. С несказанным трудом несу я разбитое свое тело через закопченные развалины в тот закуток, где собрано все, что еще осталось от имущества Ди. Спина, все мои члены молят о покое, стоит хоть немного согнуться, и боль раскаленным ножом впивается в поясницу. Но я увязываю в узел мои лохмотья к предстоящему путешествию...

Внезапно появляется Прайс. Не говоря ни слова, следит он за моей возней. Потом кряхтит:

   — Куда?

   — Не знаю. Возможно, в Прагу.

   — Он был здесь? У тебя? Это Он приказал?

— Да, Он был здесь. И... приказал! Чувствую, что теряю сознание...

Конское ржанье. Грохот колес.

Странный фурман появляется на пороге и вопросительно смотрит на меня. Но это не сосед, который за добрую треть всех моих сбережений подрядился довезти меня до Грейвзенда! Этого человека я не знаю.

Все равно! Пытаюсь подняться... Ничего не получается. Как-то я буду добираться до Праги пешком там, на материке! Делаю знак человеку, пытаюсь быть понятым:

— Завтра... лучше завтра, мой друг...

Какое уж тут путешествие: я еле-еле поднимаюсь со своего соломенного ложа... Боже, эти боли в пояснице!.. Они слишком... слишком сильны.

Хорошо, что Прайс рядом. Он склоняется надо мной и шепчет:

— Крепись, Джонни, все пройдет. Ничего не поделаешь, старина, бренная плоть! Больной желчный пузырь, больные почки! Это все проклятый камень! Камень, мой друг, который сидит в твоих почках. Он-то и причиняет тебе такую боль!

   — Камень?! — с мучительным стоном вырывается у меня, я бессильно откидываюсь на солому.

   — Да, Джонни, камень! Если бы ты знал, как иные мучаются от камня, а единственное средство, которым располагаем мы, медики, чтобы избавить от него страждущего, — это хирургическое вмешательство.

Пронзительная боль вспыхивает огненными снопами...

— О мудрый пражский иудей! Великий рабби Лев!