Не могу избавиться от ощущения, что под морщинистыми веками продолжает жить затаенная надежда, что убеленный сединами патриарх к чему-то прислушивается, словно ожидая какого-то сигнала, а время от времени его грудь как будто вздымается и тяжкий вздох вырывается из нее.

Но что это: внезапно в убогом приюте возникают четверо... Выходят из стены одновременно. Однако какое-то безотчетное чувство говорит мне, что явились они с четырех концов света. Высокие, рост явно превышает человеческий; во всем их облике присутствует что-то неуловимо инородное. Впрочем, возможно, это впечатление вызвано необычным одеянием: иссиня-черные плащи с широкими пелеринами, закрывающими шею и плечи. На головах — глухие, с прорезями для глаз, капуцины. Средневековые могильщики, замаскированные под начинающееся разложение.

С ними странной формы саркофаг — крестообразный! Матово отсвечивает неизвестный металл, из которого он изготовлен. Олово или свинец?..

Они осторожно поднимают тело из кресла и кладут на пол, раскинув мертвые руки крестом. В головах стоит Гарднер.

На нем белый плащ. Золотая роза сияет на груди. Медленно склоняется он над мертвым и вкладывает сверкнувший на солнце кинжал из наконечника копья Хоэла Дата в простертую руку Джона Ди. Не померещилось ли мне — желтые пальцы усопшего дрогнули и сжались на рукоятке.

Тут как из-под земли — почему, собственно, «как», если так оно и есть! — появляется гигантская фигура Бартлета Грина;

даже буйная рыжая борода не может скрыть его широкой, до ушей, ухмылки.

Удовлетворенно осклабясь, призрачный главарь ревенхедов оглядывает тело своего бывшего сокамерника.

Оценивающий взгляд мясника, прикидывающего, как половчей разделать лежащую перед ним тушу и на сколько она потянет.

Всякий раз, когда «белый глаз» Бартлета упирается в изголовье, он начинает моргать, словно натыкается там на что-то неприятно режущее. Белоснежного адепта он явно не видит. Беззвучно, словно говорит во сне, обращается Бартлет Грин к мертвому Джону Ди:

— Ну что, дождался наконец, приятель? Исполнились твои дурацкие надежды и душонку твою все же вытряхнули из этого смердящего кадавра? Теперь-то ты готов отправиться на поиски... Гренланда? Тогда вперед!

Но мертвец недвижим. Бартлет Грин грубо пинает своим серебряным башмаком — слоистая короста зловещей экземы стала еще плотней — простертые ноги Джона Ди, и по его лицу проскальзывает недоуменная тень.

   — Ну что ты там прячешься по углам своей гнилой развалюхи! Падаль — она и есть падаль! Вылазь, баронет! Петушок давно пропел... Отзовись! Где ты? Ау!..