XVII

XVII

Белые не задерживались в Чарусе, и основная масса их войск продолжала наступать на север. В городе остались немногочисленные тыловые учреждения и неизменная контрразведка, облюбовавшая для себя красивое здание гимназии Пузино, расположенное в тихом переулке.

Контрразведчики на первых порах расстреляли душ двадцать рабочих Паровозного завода, повесили трех учителей и как будто притихли.

Колька Коробкин, возмущенный вероломством Али Томенко, послал ей дерзкое письмо, пересыпанное крепкими выражениями. Письмо перехватил князь Иоселиани, служивший в контрразведке. Кольку вызвали в гимназию Пузино, где трое дюжих казаков без лишних разговоров розгами спустили с него шкуру, после чего гимназист возненавидел белых.

В типографии Молдаванского крупным шрифтом печатались афиши с сообщениями о победном продвижении Деникина. Афиши, пугавшие население, наклеивались на круглых тумбах ежедневно в продолжение всего лета.

В конце осени афиши перестали появляться. Пошли упорные слухи, что красные разбили Деникина под Москвой и гонят его на юг. С испугом заговорили о банде Махно, куролесившей невдалеке.

В начале зимы белые неожиданно ночью покинули Чарусу. Два дня в городе царило гнетущее безвластие. На третий день большевики, пребывавшие до этого в подполье, собрали актив профсоюзов, на котором после шумных споров избрали ревком, объявивший себя городской властью.

…Из покосившейся хаты вышел высокий худой человек. Несколько минут смотрел на черные ряды домов, в которых кое-где светились окна. Метель всюду наваливала копны сугробов. Человек вернулся в хату, сказал женщине, наклонившейся над люлькой:

— Слушай, Мария, я пошел. — Он достал из-под подушки немецкий парабеллум, заткнул его за пояс, прикоснулся губами к горячему детскому лбу, поцеловал женщину и вышел в ночь, в неизвестность. Ветер донес до него умоляющий голос жены:

— Миша, не ходи, останься со мной, убьют тебя! Богом прошу!

Ветер рванул ставню, заглушил слова женщины.

Человек этот был дядя Миша, кузнец, работавший до революции на городском дворе и учивший когда-то Луку и Ваню Аксенова ковать подковы.

Во время наступления Деникина коммунисты под прикрытием Пятой армии успели эвакуировать на север Паровозный завод, вывезти много рабочих семей. Дядя Миша тоже собирался уехать, но в самый последний момент городской комитет партии оставил его в Чарусе для подпольной работы.

Он бросил казарму городского двора и вместе о женой и новорожденным сыном переселился к сторожу костяного склада, за собачий завод. Там его никто не знал.