Лука напомнил:

— Помнишь, ты говорил: «Умереть каждый дурак сможет, а вот победить, не умирая…»

— Все помню: Дашку, отца твоего, Алешку Контуженного… он все еще в банде… А без жертв как же победишь?.. Между упрочим, хлопцы, ой же как не хочется умирать!.. Нет ничего краше жизни, и надо, чтобы недешево доставалась наша жизнь врагу… Вот умираю, без обмана говорю: радостной умираю смертью, потому что каждый день боролся я за человеческое счастье… — Рашпиль отдышался, сплюнул кровью. — Когда-то на каторге читал я запоем книги, и все про горе, про обман, про страдания. И ни одной книги не помню, чтобы была про радость. Значит, либо не попадались мне радостные книги, либо не было тогда счастья на свете, а если и было, так на чужом горе построенное…

— Замолчите, вам вредно разговаривать, — сказал фельдшер.

Рашпиль закрыл глаза, собираясь с силами.

— Не было, видно, счастья у нашего народа, так мы обязаны его завоевать. Вот уж прижали мы сейчас буржуев в России, выгнали их из дворцов, изводим паразитов, пивших кровь нашу, как воду. Защищайте, товарищи, революцию до последней капли крови… Это вам мой командирский завет.

Обессиленный Рашпиль умолк.

Перед тускнеющими глазами его плыл тихий туман, на какие-то мгновения он рассеивался, и тогда видел Рашпиль яркие орудийные гильзы и лица своих товарищей.

Вечером разведчики донесли, что красноармейские части, переправившиеся в плавни, после короткого боя капитулировали. Трусы выдали коммунистов, комиссаров и пулеметчиков. Белые постреляли их над Днепром, у обрыва, там, где растут коралловые, как бы кровью обрызганные, рябины.

Прилетели четыре аэроплана с цветными кругами на крыльях, принялись бомбить. Одна бомба попала в паровоз, пробила котел, броневик окутался паром, как облаком.

Все пулеметчики, и Лука тоже, стреляли по аэропланам, бесстрашно кружившимся над бронепоездом.

Один из них «Сопвич» загорелся, пошел на посадку и, обломав шасси, сел в двухстах саженях. Летчика взяли в плен. Одетый в кожаный костюм, держа в руках шлем с прикрепленными к нему большими очками, он испуганно озирался вокруг.

Рашпиль допрашивал летчика, лежа на койке, застланной персидским ковром, который отобрал у Махно.

— Назовите мне части белых, переправившиеся через Днепр. Можете их назвать? — спросил он летчика.

— Могу! Третий армейский и конный корпус Барбовича во главе с командующим Второй врангелевской армией генералом Драценко. Они вчера переправились у сел Ушкалки и Бабина.

— Какая задача поставлена перед ними?

Летчик помолчал, обдумывая ответ.

— Я уже давно собирался перелететь к вам. У меня жена в Харькове, живет на Клочковской улице…