С развороченным животом и выбитым глазом Бабиев, ни во что не ставивший свою и чужие жизни, запретил отступать и приказал изрубить полк белой пехоты, сплошь состоявший из военнопленных.

— Все равно они изменят, — это были последние слова генерала, скончавшегося через пять минут после ранения на руках своих соратников, деливших с ним невзгоды войны еще на турецком фронте.

Старенькое тело Бабиева накрыли двухцветным знаменем с волчьим хвостом. Похудевшие за какой-нибудь час, черные от пыли и пота офицеры сняли фуражки и не надевали их в продолжение всего сражения. Они дрались умело и храбро, но слишком велико было численное превосходство противника.

В село Шолохово ворвалась вторая кавалерийская дивизия Второй Конной армии красных. Белые не выдержали удара свежей части, дрогнули и бросились бежать, подгоняемые ветром, дувшим им в спины. Во фланг им налетела двадцать первая кавалерийская дивизия красных и в каких-нибудь полчаса разрушила заднепровский план Врангеля. Охваченные паникой, белые всадники топтали копытами собственную пехоту, прорываясь к вспененным, холодным волнам Днепра.

XXVII

XXVII

Человек двадцать сослуживцев Лукашки по бронепоезду попали в плен. Расстреливали их в жаркий полдень над глинистой канавой, заросшей курчавой повиликой, и умирали они как товарищи, поддерживая друг друга, и пели «Интернационал», торжественно звучавший в настороженной тишине. Над их головами летели гуси, шумным клекотом прославляя жизнь. Какой-то казак выстрелил из винтовки по гусям, но трудно поразить пулей летящую в поднебесье птицу.

Лука попал в группу обреченных. Как теленок к матке, жался он к Баулину, когда их вели по дороге, густо по краям заросшей колючками, и Баулин, обняв левой рукой и стараясь отвлечь своего друга от мыслей о близкой смерти, рассказывал ему, как рабочие и революционные солдаты штурмовали Зимний дворец.

— Что убить могут, об этом не думали, — говорил Баулин.

— А отец с вами был?

— Со мной. Крепко мы с ним дружили.

С пленными поравнялись всадники, скачущие навстречу. Один из них, старший по чину, спросил:

— Куда гоните?

— Известно куда. На распыл.

— А этот сопляк откуда среди вас? — спросил офицер у пленных, увидя жалкое лицо Луки.

— Так, мальчик один, вчера приблудился. А вы его сразу присобачили к нам, в попутчики на тот свет, — сказал Баулин.

— Дайте ему по шее, и пусть катится на все четыре стороны, — приказал офицер конвойным и, огрев коня плетью, поскакал дальше.

— Ну, иди, иди, чего стоишь! — Баулин вытолкнул Луку из группы пленных.

Молоденький конвоир крикнул на мальчика: