— Мне нравится ваше лицо. Если бы у вас был еще тенор, вы могли бы петь в опере, — чуть хрипловатым, насмешливым голосом объявила женщина.

И как только Микола услышал голос, так сразу и вспомнил: Серафима Сатановская из Особого отдела ВЧК Юго-Западного фронта. Она руководила подавлением восстания махновцев в 1-м запасном полку, помешала передаче красного бронепоезда батьке, смело проникала в банды, сходилась с атаманами, заманивала их в ловушки, присутствовала при расстрелах своих любовников. Как-то Микола Федорец застукал ее у себя в штабе за важными документами, долго допрашивал с пристрастием, бил по прекрасному лицу рукояткой нагана, настаивал перед Нестором Ивановичем, чтобы ее расстреляли. Но красные легко согласились обменять ее на Гаврюшу Трояна и еще трех махновских командиров, захваченных в плен, и пока велись переговоры, красавица соблазнила часового и, пырнув его снятым с винтовки штыком, сбежала из-под замка. «Узнала ли она меня? И почему оказалась в доме Степана? Случайность ли это, или все подстроено заранее?» — мучительно думал Микола, и мятный холодок страха от затылка катился по его спине.

— Ну, видел новые деньги? — спросил Степана один из гостей, оказавшийся народным комиссаром Украинской республики. — День ото дня крепнет советская власть.

— Слышал, но еще не видел, хотя имею о них представление. В газетах были напечатаны снимки, — ответил Буря.

Нарком вытащил из жилетного кармана билет, на ладони подал его Буре.

— Теперь конец астрономическим цифрам: коробка спичек — сто семьдесят пять тысяч рублей!

— Ну, это пошло на пользу, народ научили считать, — помешивая золоченой ложечкой чай в стакане, заметила жена Бури. — Неграмотные бабы с миллиардными цифрами управлялись.

Свет от хрустальной люстры падал на ее темные узкие брови, на слегка подкрашенные губы.

Откуда-то издалека, из отдаленных комнат, послышалась детская песенка. Голос все приближался, и в комнату с куклой на руках вбежала крохотная девочка в коротеньком кружевном платьице, остановилась на пороге.

— А, папа! А я и не слышала, как ты приехал. Привез мне шоколад? — спросила она, щурясь на яркий свет.

— Привез, привез, моя певунья. Коробка в кармане пальто.

Изумленными глазами смотрел Микола на девочку. Степан наклонился к Федорцу, сказал:

— Что ты смотришь на нее как на чудо? Это моя падчерица. Мне в моем положении без семьи никак нельзя, я на виду. Да и залог соответствующий нужен. В случае чего — семья в ответе. Ну, а ты как — в партии?

— Нет, не в партии.

— Первым делом надо тебе в партию записаться. Сейчас перед беспартийным человеком все дороги закрыты. Не доверяют. Берут только на черную работу. Что ж, подавай заявление. Мы вот с Никодимом Васильевичем словечко за тебя замолвим. — Буря указал головой на соседа, с лицом кутилы, и сказал ему громко: — Это наш человек, Никодим Васильевич, товарищ Федорец Микола Назарович, был у Нестора в штабе.