— Хорошо!

— Не слишком. Надо подправить, основательно почистить и дать в номер. Поставьте подвалом на пятую полосу. — Подумал немного. — А теперь подпись. Фамилией подписывать нельзя, она слишком известна в органах ЧК. Надо придумать крепкий, выразительный псевдоним, что-нибудь вроде Горького.

— Краснопартизанский, — услужливо предложил горбун.

— Не годится. Надуманно и громоздко. Есть хорошее старинное украинское прозвище: Кадигроб. Ну?

— Загнибога тоже можно, — сказал Босяк.

Федорец подумал, махнул рукой.

— Ладно, как хотите.

— Итак, отныне вы Микола Кадигроб. Советую и документы переделать на эту фамилию. Пусть на всю жизнь.

Вечером Микола пришел в кабинет к Босяку и прочитал гранки. В кабинете безо всякого дела сидело несколько человек.

— Я давно не читал ничего подобного. Заглянул — и оторваться не мог, — сказал секретарь редакции в красноармейской форме. — Вы что, красноармеец?

— Да, служил в Красной Армии.

— В какой дивизии?

Федорец сделал вид, что не расслышал. Подумал: «Подобные вопросы будут преследовать меня всю жизнь».

Оценка секретаря заинтересовала всех. Рассказ прочитали вслух и нашли, что написан он свежо, оригинально.

Из редакции Федорец ушел без вина пьяный.

На другой день с утра пошел купить газету. Но газеты еще не подвезли в киоски. Тогда он дошел до редакции и на витрине увидел свежий номер «Прапора». Внизу на пятой странице был напечатан его рассказ. Прочитал его одним духом.

Тучный мужчина, стоявший рядом, тоже заинтересовался рассказом. Микола подождал, когда он прочтет до конца, спросил:

— Ну как, нравится?

— Занятно. А фамилия незнакомая — Микола Кадигроб. Впервые слышу. — Толстяк медленно отошел от витрины, он страдал одышкой.

Федорец едва сдержал себя, чтобы не крикнуть вслед ему, что этот хороший рассказ написал он.