Внесли черную школьную доску, исписанную арифметической задачей. Фрунзе продолжал говорить. Голубые глаза его поблескивали.

— Этот маневр в сторону в тысяча семьсот тридцать втором году проделал фельдмаршал Ласси. Армия Ласси, обманув крымского хана, стоявшего с главными силами у Перекопа, двинулась по Арабатской стрелке и, переправившись на полуостров в устье Салгира, вышла в тыл войскам хана и быстро овладела Крымом. К сожалению, нам не удастся повторить этот маневр. Мешает то обстоятельство, что наш флот, стоящий в Таганроге, не может пробиться сквозь сковавшие Таганрогскую бухту льды и подойти к Геническу, чтобы обеспечить операцию со стороны Азовского моря, а там безнаказанно действует флотилия мелких судов Врангеля. Лично обследовав все побережье и убедившись, что на скорое прибытие нашего флота надежды нет, — а время не терпит, — я с величайшим сожалением отказался от намерения использовать для удара Арабатскую стрелку.

Открылась дверь, вошел забрызганный грязью опоздавший на совещание командарм 4 Уборевич. Вместе с ним в комнату ворвался запах свежей баранины. Во дворе в полевой кухне на ужин варили суп. Невдалеке прокричал голосистый петух. Фрунзе взглянул на часы на левой руке и, как бы не доверяя им, прижал их к маленькому уху.

— Ну, товарищи, будем действовать. Время дороже всего, — сказал он и, накинув на плечи широкую шинель, мягко ступая теплыми белыми сапогами, впереди всех вышел из помещения.

Следовало поужинать и поспать. Но главнокомандующего уже ждал открытый автомобиль, серебристый от изморози. Фрунзе устало сел на холодные подушки, всунув правую ладонь в левый рукав шинели, а левую в правый, и, поеживаясь от холода, заломив смушковую папаху, поехал вперед, навстречу зареву орудийных разрывов.

Нагнав на улице Иванова, Блюхер обнял его за плечи, сказал:

— Теперь я спокоен насчет общего хода дела. Михаил Васильевич все видит, все поставил на свои места.

Недалеко от них, звеня шпорами, прошли двое коренастых военных. Один проговорил:

— Чем быстрее опрокинем мы Врангеля, тем меньше потеряем бойцов.

Второй ответил:

— Никто не знает, где сапог жмет, никто — кроме того, кто его носит.

По голосу узнали Роберта Эйдемана.

В ту же ночь Иванов перевел свой полк в Каховку.

XLI

XLI

— И кто это такой махиной заправляет? — не видя конца краю войскам, движущимся на юг, спросил Лукашку пожилой надоедливый возчик, с которым он ехал на бричке от Никополя до Каховки.

— Главнокомандующий фронтом Фрунзе, — охотно ответил Лукашка, поставив на грязную ступицу колеса ногу и бинтуя ее чистой, им самим выстиранной обмоткой.