Ваня, едва не подняв трамвай на дыбы, сразу дает электрический тормоз, визжат колодки ручного тормоза… Но человека на рельсах нет. Ваня и напуганная кондукторша выпрыгивают из вагона на влажную холодную землю. Чье-то жалкое тело замерло у острых передних колес. Ваня вбегает в вагон, поспешно открывает деревянный люк над мотором и видит космы огненно-рыжих волос, запутавшиеся между шестернями.

«Чернавка», — осеняет его страшная догадка.

Он дает медленный задний ход и вместе с кондукторшей вытаскивает самоубийцу, всматривается в искаженное болью бескровное лицо. Да, это действительно Чернавка. Она открывает грустные-прегрустные, заплаканные глаза и, не узнавая Вани, бормочет:

«Эх, люди, люди, даже умереть по-человечески не дадут».

Страшные, полные горького смысла слова. Занести бы их в записную книжку. Но записной книжки нет, да и не до нее сейчас.

Сзади подходит трамвай, принимается нетерпеливо звонить, чтобы дали ему дорогу, и Ваня, весь в холодном поту, просыпается. Он чувствует, как ноют остывшие на железных рельсах руки. «К чему бы этот сон, вся эта белиберда?» — думает он. А сознание отмечает: уж слишком подробный привиделся сон, выписан, как хороший рассказ.

Звонки трещали все настойчивей, их становилось все больше и больше, и вскоре начался настоящий перезвон, как на колокольне, и Ваня спросонья не сразу догадался: в депо явилась первая смена вожатых, принимает вагоны перед выходом на линию.

Появились кондукторши, в большинстве молодые девушки, с кожаными сумками и катушками билетов на груди.

— Слесаря на вагон номер шестьдесят! — раздался знакомый Аксенову голос.

— Ну-ка, Ваня, сходи посмотри, что там стряслось, — попросил Король, появляясь из темноты канавы с переносной лампой в руках.

— Савостин зовет, — обрадовался Ваня, удивив Короля тем, что знает фамилию вожатого.

На вагоне номер шестьдесят Ваня проходил производственную практику, водил его по седьмому маршруту, изучил все его капризы, а у каждого вагона свой характер, как у человека.

Савостин дружески обнял Ваню за плечи и поздравил его с вступлением в трудовую жизнь. Потом он попросил подтянуть тормоза.

Ваня знал, что на вагоне номер шестьдесят слабая левая штанга. Сколько раз возились с нею слесаря на конечных остановках! Он уверенно и независимо подошел к вагону и подтянул штангу горбатым тормозным ключом.

Со всех сторон раздавались требовательные возгласы: у одного не включался контроллер, у другого не горел свет, третий, взобравшись на крышу вагона, требовал смазать дугу. Слесаря и монтеры с инструментами торопливо бежали на зов вожатых.