— Может, не надо ему мешать? — спросила Дарья Афанасьевна. — Ведь он работает.

Но Иванов окликнул ветеринара:

— Иван Данилович!

Аксенов оторвался от микроскопа. Дарья Афанасьевна заметила, как по его желтому лицу пробежала тень недовольства и досады.

— Ну, что еще? Кто там? — грубо спросил он, подходя к окну и близоруко, через очки, всматриваясь в сумерки.

— Добрый вечер, Иван Данилович. Можно к тебе? — спросил Иванов.

Ветеринар узнал гостей, засуетился. Еще до революции он считал Иванова своим закадычным другом. Он распахнул дверь. Муж и жена вошли в кабинет, пропахший лекарствами. Повсюду на полках стояли банки с заспиртованными внутренностями животных. Широкий письменный стол, освещенный лампой, был завален книгами, рукописями, листками исписанной бумаги, пробирками, стеклами с красными и лиловыми мазками, хирургическими инструментами, камнями и минералами. Невообразимый хаос на столе не удивил Иванова. Это был стол ученого, и в кажущемся беспорядке, возможно, заключался порядок, понятный только одному хозяину.

Дарья Афанасьевна с волнением прошлась по полу, крытому коричневым линолеумом. Когда-то она мыла его, содержа в чистоте. Сейчас Дарья Афанасьевна заметила светлую полосу, пролегшую на линолеуме, которой раньше не было. Нетрудно было догадаться, что эта полоса вытерта подметками Ивана Даниловича, часами шагающего тут в уединении из угла в угол.

Ветеринар сказал, словно оправдываясь:

— Вот работаю потихоньку, занимаюсь опытами, ищу и… не нахожу. Понимаете, чем больше проделываю опытов, тем больше убеждаюсь, что неживая природа способна порождать жизнь. Больше того, все эти камни и минералы, — он ткнул указательным пальцем в сторону стола, — были когда-то живыми организмами. Ну, песок, нефть, все это понятно, но даже простой булыжник и тот…

— Сказать можно все что угодно, а вот доказать… — проговорил Александр Иванович.

Ветеринар горестно улыбнулся:

— Понимаю, понимаю. Вот я как раз по вечерам, в свободное от учения время, занимаюсь поисками этих чертовых доказательств. Путем бесчисленных опытов я пришел, даже страшно говорить об этом, к потрясающему выводу: в определенных условиях микробы способны превращаться в кристаллы, а кристаллы, в свою очередь, в микробы! — Ветеринар выговорил все это одним дыханием и, обессиленный, умолк, всматриваясь в лица своих собеседников, желая угадать, как отнеслись они к его зыбкому и непроверенному открытию.

Мимо палисадника, задевая за ветви кустов, вновь пробежала ватага ребят.

— Эй, Пятисотский, сдавайся, ты со всех сторон окружен милицией! — визгливо крикнул мальчишка.