— Ваш отец кто был, рабочий?

— Шахтер.

Вспомнился Александру Ивановичу день похорон: мертвого отца и еще десять шахтеров, вытащенных из завала, бородатых и босых, уложили в сосновые гробы и под заунывное пение певчих закопали в одной братской могиле. Где она, эта могила? Разве мог он, семилетний мальчик, запомнить?

— А дед? Кто был ваш дед? — допытывался Ваня.

— Дед был крепостным помещика Змиева. То же и по женской линии. Мать работала под землей откатчицей, бабка гнула спину на помещичьей земле, — медленно ответил Иванов и перевел разговор на другое. — Сегодня ко мне в контору приходил один парень из вашей компании, Николай Коробкин, просился на работу. Квалификации у него никакой, делать, конечно, ничего не умеет. Я предложил ему оформиться чернорабочим, с оплатой — полтинник в день. Представь себе, согласился и обещал завтра выйти на работу.

— Коробкин? — удивился Ваня. — Это для меня новость. Значит, взял-таки пример с Кузинчи… У вас были братья или сестры? — спросил Ваня и достал из кармана блокнот, послюнил карандаш.

Иванов улыбнулся:

— Если хочешь стать настоящим журналистом, никогда не записывай ответы на свои вопросы. Во всем полагайся на память. Как только вынул карандаш и бумагу, так на тебя сразу начинают смотреть как на следователя. А народ терпеть не может следователей.

После чая взрослые принялись за игру в подкидного дурачка. Ванда с Обмылком в паре против Александра Ивановича и Даши.

Ветеринар с Ваней с интересом разглядывали книги, привезенные из Москвы и сложенные пока на полу у стенки. Большинство из них были учебники, по которым учился Александр Иванович.

Среди книг попалась пачка тоненьких ученических тетрадей, туго связанных веревочкой. На верхней тетради, на бумажном зеленом переплете было написано: «Дарья Слеза».

Ваня вздрогнул от приятного изумления. Дарья Афанасьевна еще до революции была ученицей Луки, он терпеливо обучал ее азбуке и арифметике. Ваня не выдержал, развязал веревочку, полистал исписанные тетради, на обороте которых были напечатаны таблица умножения и недавно введенная в обиход метрическая система мер.

Теперь женщина свободно решала сложные задачи по алгебре и геометрии. В сочинении, написанном ее рукой, на восьми страницах было всего три орфографических ошибки.

Значит, годы, проведенные Дарьей Афанасьевной в Москве, не пропали даром, она много узнала и многому научилась и теперь, возможно, даже поступит в институт.

Ванда играла рассеянно, Обмылок сердился на нее, она думала о любви, о том, что с легкой руки Кузинчи пойдут теперь свадьба за свадьбой. Она не сомневалась, что Шурочка выйдет замуж за Луку, что Нина Калганова выскочит за Ваньку Аксенова.