Наталья Никитична, с убитым, печальным лицом, помогала брату и племяннику, а Катерина в страхе и недоумении стояла над закипевшим уже самоваром.
– Ну, хозяева, значит, прощайте. Счастливо оставаться, – говорил ямщик, молча, но весело смотревший до сих пор на всю эту возню. – Али, может, поднесете на радостях, что гостя привез… Сродственник, значит, что ли, вам выходит?
– Ну, ступай, ступай, приятель… – отвечал Александр Никитич сердито. – Что тебе еще надо?… Разделку получил, – ну и с Богом…
– Да оно известно… мне что… только что вот обещался водки, говорит, поднесу… Да вот и не поднес… Думал что…
– Ну ступай, ступай, говорят…
– Да я уйду. Что мне не уйти… Только что вот обещал, – бормотал ямщик, лениво подвигаясь к двери… – Прощайте, ин коли так… Тоже, братец, видишь ты: господскую фантазию держат… Ступай вон… Лохмотники…
Последние слова договорил он, затворяя за собой дверь в избу.
Наталья Никитична, как опытная женщина, первая спохватилась посмотреть: все ли имущество братца вынесли из телеги.
– Неужто у него только и поклажи всей, что этот узелок… Дай-ка сбегаю сама посмотрю в телеге.
Ямщик собирал уже вожжи и приготовлялся сесть в телегу, чтобы отправиться в обратный путь, когда выбежала из избы Наталья Никитична.
– Неужто, голубчик, с барином-то только и поклажи было, что один узелок? – спросила она, заглядывая в телегу.
– Али больше? – грубо и насмешливо ответил ямщик. – Настоящий-то барин с хорошей поклажей к вам бы и не приехал…
– Да что ты, друг, собачишься, не зная людей, – окрысилась Наталья Никитична.
– Невидаль… Пусти-ка, бабушка… Нечего в сене-то рыться: пустого-то места, видно, не найдешь… хоть по волосинке его перебери… Вишь ищет… Не золото ли рассыпал…
Ямщик засмеялся.
– Да это нечего, друг, зубоскалить-то… Ты нас не знаешь, и мы тебя не знаем. А, может, что осталось в телеге: ты увезешь, а после тебя ищи…
– Так тащи… Что, нашла?…
– Ну нет, так ведь с тебя и не спрашивают… А все посмотреть надо…
– То-то… надо… Нечего тут, коли нет ничего… – вымолвил ямщик, вскакивая в телегу.
– Да ты откудова?