Паленов чувствовал, что даже его собственная партия не считает его более способным быть предводителем. Он упал духом до такой степени, что даже не решился ехать на выборы, а когда узнал, что Рыбинский большим числом голосов избран в губернские предводители, даже сделался болен от бешенства, и, выздоровевши, объявил жене, что не может более жить здесь и предложил переехать в Москву или Петербург. Жена с радостью согласилась, и через месяц после того усадьба Паленова опустела.

XI

XI

Никеша, обрадованный сначала приказанием губернатора возвратить отнятый у него хлеб, что полиция тотчас и объявила Александру Никитичу, первое время по возвращении из города с торжеством посматривал на домашних и с важностью рассказывал давно всем известную историю о его свидании с губернатором. Александр Никитич обещал исполнить губернаторское приказание, возвратить хлеб, взятый у Никеши, но объявил, что до своей смерти он не даст Никеше земли и что никто его к этому принудить не может. Никеша храбрился перед отцом и дядей, и семейная вражда возрастала. Прасковья Федоровна торжествовала и беспрестанно твердила Никеше:

– А что, Никанор Александрович, говорила ли я тебе, что только держись за господ – и не будешь оставлен… А скажи-ка: кто тебя в эту компанию ввел… Не холопка ли свекровь… То-то, мой милый дружок, вот до чего дошел: с губернатором удостоился говорить, в комнатах у него, в самом кабинете был…

Но, несмотря на это торжество, в душе Никеши не было покойно. Со страхом и трепетом думал он о том, что осмелился подать жалобу на такого человека, как Рыбинский. Он не смел даже об этом сказать и своим домашним и внутренне сетовал на Паленова, что он ввел его в этакое дело.

«Ну, тягались бы между собой, – думал он, – а меня-то зачем в ответ поставили… уж Павел Петрович дойдет меня, уж я знаю, что дойдет… Опять же он и благодетель мой: Сашеньку взял на воспитание… Ай, не хорошо дело…» Никеша боялся даже ездить к дворянам, опасаясь встретиться там с Рыбинским. Навешал только одного Паленова; но каждый раз замечал, что Николай Андреич становится все мрачнее, и с ним как будто не такой, как прежде. Живя в своих Охлопках и никуда не показываясь, он не знал, что делается в городе, и не подозревал о следствии, которое производилось над Рыбинским.

Между тем наставала зима. Никеша знал, что приближаются выборы, и отправился к Паленову напомнить об его обещании – попросить о помещении сына в гимназию на дворянский счет. Он застал Паленова раздраженным до высочайшей степени. Никеша робко поклонился. Паленов не обращал на него внимания.