Батальон приближался к лесу. Растянувшаяся было колонна подобралась, укоротилась, раздалась в ширину. Бойцы рассыпались и бежали, бороздя ногами сухой рыхлый снег. Подводы, наполненные ранеными, и две сорокапятимиллиметровые пушки понемногу стали отставать. Ездовые сколько ни стегали лошадей, ничего не помогало: колеса глубоко проваливались в снег, усталые лошади еле тащились, с трудом преодолевая волнистые сугробы, преграждавшие им путь.

— Быстро! Погоняйте быстрее! — кричал бегущий за подводами Мурат.

На передней телеге, свесив похожие на пеньки ноги, обутые в валенки, восседал боец. Лица его не было видно. Огромная не по росту шапка закрывала глаза, нос и рот.

— Погоняй быстрее! — заорал Мурат, подбегая сзади.

— Выдохлась животина, — пробормотал напуганный возница, с трудом поворачиваясь к офицеру всем телом, завернутым в невероятно широкий тулуп.

— Слезай с телеги! — закричал на солдата Мурат.

Сзади, чертыхаясь, бежал старшина.

Лошади, круто поводя боками, остановились. Мурат, схватив поводья и прут, несколько раз сильно хлестнул бесчувственных лошадей. Кони уперлись задними ногами, вырвали из сугроба телегу, неуклюжий возница свалился в снег.

Отдуваясь, путаясь в длинных полах тулупа, солдат едва догнал Мурата.

— Напялил на себя черт знает сколько одежды, стал неповоротлив, как баба. Имя-то твое как? — спросил Мурат.

— Койшибаем зовут меня, — ответил возница, поспешно забирая поводья.

— Ну, если Койшибай, то погоняй! — срифмовал Мурат, убегая вперед.

Фашисты, идущие по следам советских солдат, открыли огонь. Расстояние между ними сокращалось. Головная часть батальона достигла леса. Мурат остановился пораженный. За деревьями белела широкая поляна, за ней синел бор, а может быть, тоже редкий перелесок. Левее проглядывали крыши деревенских изб. Из двух-трех труб вырывался бесцветный мирный дымок.

На востоке глухо и беспрестанно перекатывался гул артиллерийской канонады. Чуткое ухо Мурата улавливало длинные очереди русских «максимов». На расстоянии пушечного выстрела находилась наша армия! Наши люди, по которым за пять дней окружения истосковались, как будто пять лет провели на необитаемом острове. «Мы здесь! Мы живы!» — хотелось крикнуть Мурату. К горлу подкатывались слезы.

Чувствовалась близость передовой. По расчетам Мурата, батальон должен был в следующую ночь перейти линию фронта.

Невдалеке грохнул выстрел. Мурат, бывший артиллерист, по звуку определил, что стреляла 122-миллиметровая пушка. Через несколько минут снова раздался выстрел. Пушка противника! Сердце Мурата бешено заколотилось. Впереди враг. Нужно прийти к какому-то решению. Судьба батальона зависит от этого решения. «Атака! Только вперед! Иного выхода нет!»