Разорванная цепь вновь соединилась в одно целое. Прибежал взволнованный Дулат. Присев на корточки, шепотом, чтобы никто не слышал, сообщил:

— Товарищ капитан, с левой стороны новая немецкая часть...

— Черт бы ее побрал! — сквозь зубы процедил Мурат, приказав лежавшему рядом Волошину: — Иди со взводом на левый фланг, к хутору, и держись там до последнего человека.

Увидев, как удаляется взвод, Мурат понял, какой опасностью чреват его приказ. Но иного выхода не было.

Скрываясь за деревянным сараем на краю хутора, Мурат думал, как ему поступить. Веревку рвут там, где она тоньше всего, но здесь, куда ни кинь взглядом, — повсюду враги, а на переднем крае они, наверное, стоят плотной стеной. Казалось, уже не было сил, чтобы вырваться из окружения. Что ж, будем стоять до последнего на этой земле! Перед глазами возникла Айша. Круглое лицо ее переливается румянцем, ясно смотрят карие глаза, она улыбается, словно кутает его в шелк. Мурат усмехнулся: «Тебе тут не место. Может задеть пуля!»

— Товарищ капитан!

Подле Мурата стоял командир артиллерийского взвода.

— Что, если я немного насолю фашистам?

— Сколько осталось снарядов?

— Тридцать два.

— Потерпи малость. Еще пригодятся. Если не подопрет к самому горлу, без моего разрешения чтобы не тронул ни одного снаряда.

Немецкая артиллерия прекратила огонь, видимо, опасаясь поразить своих солдат.

Атаковала фашистская пехота. От тактики наступления взводами немцы впервые перешли к тактике густых цепей. Мурат приберегал напоследок свои две противотанковые пушки. Бойцы третьей роты отстреливались одиночными патронами. Взвод Волошина к ним еще не подошел.

В печах на хуторе растопили огонь. Над крышами взвился легкий голубоватый дымок, казалось, что избушки курят.

Перебегая по узенькой улочке, Мурат увидел Коростылева, вносившего в избу раненого бойца. Все вокруг пропиталось дымом пожарищ. Даже снег пропах терпким запахом крови.

Мурат забежал в избу напиться. У печи, прижавшись друг к другу, сидели пятеро бойцов, перевязывая друг другу раны. Коростылев притащил раненого,положил на пол и начал снимать с него затвердевшую на морозе шинель. — Кто еще может держать в руках оружие, выходите, — попросил Мурат.

Два бойца, опираясь на винтовки, медленно поднялись. Телефонист, лежавший на полу, облокотился, подлив голову:

— Посадите меня к окну...Я еще могу стрелять...

«Такой солдат шилом бреется, дымом греется», — подумал Мурат.

Колонна, появившаяся с левого фланга, повзводно пошла в атаку. Увязая в глубоком снегу, немцы продвигались вперед.