— Нет, дорогой, я не говорил таких слов, — возразил Ерофей Максимович. — Немцы сильны, и незачем успокаивать себя, убаюкивать обманом. Обман — плохой помощник солдату.

— Конечно, конечно...

— То-то, — продолжал старик. — А насчет моей веры в победу можешь не сомневаться. Думал не один день. Немец вон с одного разгона допрыгнул до Москвы... Голова пухнет от дум. Лесник не дикий медведь, обитающий в непролазной чащобе. Он тоже много думает, для этого у него есть время. Лесника лают одни лишь воры. Мы не дозволяем им рубить лес. Как детей своих, оберегаем деревья... Много ли лесов в вашем крае?

— В Казахстане лесов маловато...

— Тогда ты должен знать им цену. — Ерофей Максимович остановился, достал кисет, вынул из шапки немецкую листовку, оторвал от нее клочок бумаги для завертки. — Какой национальности будешь? В ту германскую войну довелось мне встречать солдат, внешностью схожих с вами...

— В конце империалистической войны казахов мобилизовали на тыловые работы. Но наш народ взбунтовался против царя, — пояснил Ержан. — А курить, дорогой, нельзя! Запрещаю. Один огонек цигарки может всех выдать.

Лесник недовольно спрятал кисет, опустил наушники шапки и пытливо взглянул на Ержана:

— Теперь я будто твой солдат и потому имею право спросить: почему влипли в окружение?

— Думаю, что несчастье случилось по моей вине... И не заметил, как подсадил врага себе на шею...

— Много ли их было, супостатов?

— Душ двести.

Ерофей Максимович, подняв широкую ладонь, остановил Ержана:

— Обожди чуток, помозгуем, как дальше быть. По правую сторону, примерно в десяти километрах, проходит большак, ведет на Волоколамск. Впереди — километров на десять — открытая местность. По дороге повстречаем две деревушки. Ближняя, примерно в двадцать дворов, будет Васильево, а дальняя, что побольше, та Татьянино. Конечно, я не знаю, кто может повстречаться на этом пути... А если левой стороной податься мимо деревни Николаевской? Та сторона лесистая, там меньше риска, но путь будет дальним. А уже на носу рассвет. Если пойти прямо, — до утра в аккурат достигнем леса. Вот это все и решай своим умом, командир... Да помни поговорку: «Тише едешь — дальше будешь».

Ержан достал компас, сверился по карте, принял решение:

— Твоя поговорка неприемлема для войны... Пойдем короткой дорогой, напрямик. Отец учил меня: раздвоится дорога — иди по широкой.

— На войне, как нигде, предосторожность не мешает, — недовольно пробормотал Ерофей Максимович.

— Ты прав. Осторожность нужно соблюдать всегда... Земцов, Ахметулин, Бондаренко, подойдите сюда... — и когда солдаты подошли, наказал: — Вы пойдете в двухстах метрах впереди, в боевом охранении. Ерофей Максимович, идите с ними.