Мурат быстро обошел остановившиеся в нерешительности роты, скомандовал:

— Вперед!

Не прошли и полкилометра, как за клубами синего дыма показались тяжелые пушки, стоявшие на огневой позиции. Пушки даже не были замаскированы. Увлеченные стрельбой, немецкие артиллеристы не заметили советских бойцов, пробиравшихся к ним в туманной дымке между деревьями.

Грузный белобрысый немец, подносчик снарядов у крайней пушки, оглянувшись, застыл, разинув рот. Из рук его выпал снаряд. Завизжав, как животное, фашист бросился бежать. Заряжающий обернулся и ахнул. Паника охватила прислугу батареи. Красивый стройный офицер с биноклем в руках стоял на зарядном ящике. Отдавая команду, он тоже оглянулся.

— Хальт! Хальт! Цурюк! — заорал он, быстро собрал солдат, пытаясь приготовить их к бою, но опоздал. Пока артиллеристы вразнобой сделали несколько автоматных выстрелов, батальон Мурата с криком «ура!» смял их и завладел батареей.

— Живо снимите замки с пушек!.. И снова вперед! — подал команду Арыстанов.

Бойцы схватились за горячие замки. Командир быстро построил уцелевших в стычке немцев, поднявших руки, отобрал у офицера флягу, потряс ею над ухом. В морозном воздухе запахло французским коньяком.

Спереди, чуть правее, возникли крики, шум, послышалась перестрелка. Невдалеке находилась еще одна батарея. Мурат приказал командиру второй роты:

— Уничтожишь батарею и присоединяйся к нам! Деревья поредели,открылось длинное картофельное поле. За ним снова редкий лес. Увязая в глубоком снегу, спотыкаясь, стреляя на ходу, бежали солдаты. Некоторых из них догоняли вражеские пули, кидали в снег, который тут же окрашивался кровью.

От Кускова, оставшегося в засаде, ни слуху ни духу. Мучительно долго не возвращалась вторая рота, посланная уничтожить батарею. Оттуда все еще доносились автоматная стрельба и сухие разрывы гранат.

Разрозненный, убавившийся батальон шел к линии фронта, к неугасимому зареву и канонаде так, как идут к бессмертию. Тяжело стонала земля, словно каменные глыбы обрушивались ей на грудь. Из-за редких деревьев, покачиваясь, медленно плыл густой черный дым. Казалось, в этом дьявольском огне не может уцелеть не только живая душа, но даже травинка. Советский батальон бежал к чадившему пожару, словно в огне искал спасения и защиты.

У опушки леса батальон столкнулся с двумя ротами немцев и, растягиваясь, словно извивающийся канат, пошел на них редкой цепью.

Немцы, видимо, успели разобраться в обстановке, поняли, что перед ними всего один потрепанный батальон.

Мурат шел чуть впереди цепи, чтобы самому все хорошенько видеть. Он сразу отметил спокойствие фашистов, уверенных в себе, будто заранее подготовленных и знающих, куда и против кого они выступают. Две цепи враждующих солдат сходились молча, не стреляя, лишь замедляя шаги.