Когда Мурат пришел в батальон Конысбаева, комбат грубым голосом кричал в трубку:

— Все я отлично вижу! Положение Фильчагина хуже твоего, а он не заикался о помощи... Терпи! — увесистым кулаком Конысбаев стукнул по краю окопа. — Терпел же ты раньше, когда похуже было. — Бросив трубку, он обернулся к Мурату, стоявшему за окопом:

— Спускайтесь вниз. Там хоть не заденет.

Словно в подтверждение его слов над их головами засвистели пули. Мурат сполз в окоп:

— Как самочувствие?

— Что о нем спрашивать! Держимся... Будет ли помощь?

Мурат отрицательно покачал головой. Веки Конысбаева припухли, на месте глаз только две раскосые черточки. Лицом он стал еще чернее.

— Что поделаешь, потерпим. Немцы ведь тоже не железные, в конце концов выдохнутся...

На командный пункт посыпались мины. Конысбаев и Мурат пригнулись. Когда обстрел затих, снова поднялись.

— Пронюхали о нас немцы. Не дают покоя. Только что убили моего ординарца, — сказал Конысбаев. — Вон лежит, бедняга.

— Почему же не перенесешь свой командный пункт? — спросил Мурат.

— Буду я прыгать с места на место! Не все ли равно? А вот командир девятой роты тормошит меня, требует подмоги. — Конысбаев кружкой зачерпнул воды из ведра, жадно выпил. — Ну, подбрось хоть взвод.

— Сказал — не дам... Нет у меня взвода, — ответил Мурат и пошел дальше по траншеям.

Положение батальона Волошина было куда тяжелее, чем у Конысбаева. Казалось, штаб батальона объят пламенем. Перед самым КП догорал немецкий танк. Возле него лежал убитый красноармеец. Волошин командовал с перевязанной головой. Он только что остановил пятившуюся было роту и даже не успел вытереть кровь с лица.

— Сволочи, давят нас танками, совсем потерял голову, — пробормотал Волошин, опускаясь на землю.

— Боеприпасы на передовую линию доставляешь? — спросил Мурат строгим голосом.

— Нет такой возможности,

— Действительно, заморочили тебе немцы голову, — рассердился Мурат, — Оттого, что будешь стараться всюду поспеть, ничего не выиграешь. Прикажи доставить боеприпасы во все роты. Пусть солдаты чувствуют, что у них есть командир. Как связь с ротами держишь?

Повелительные нотки в голосе Мурата подняли усталого Волошина на ноги.

— С третьей ротой связь порвана. У железнодорожной станции черт знает что творится.