В это время подъехал генерал.

— Что у вас случилось? — спросил Парфенов, придерживая плясавшего под ним жеребца.

— Майор Купцианов приказал не пропускать повозок мимо штаба, — объяснил связной, — говорит, штаб засекут.

На командном пункте находилось человек двадцать. Каждый был занят своим делом. То и дело связисты бегут искать обрыв провода на линии. Без устали повторяя позывные, сидят у аппаратов телефонисты. Командиры склонились над картой. Только офицеры связи сидят пока без дела — ждут приказа.

На КП Мурата не оказалось. Парфенова встретил Купцианов. Он осунулся, глаза запали. От былого щегольства начальника штаба не осталось и следа. Измятая, грязная шинель, затрепанная ушанка... Увидев комдива, Купцианов подтянулся, отчетливым голосом отдал рапорт:

— Положение критическое. Силы врага превосходят наши раз в десять. Много убитых. Без помощи нам позиций не удержать.

Телефонист прокричал:

— Товарищ майор! Вас командир третьего батальона вызывает.

— Дать подкрепление не в состоянии. Терпи!.. Терпи! — прокричал Купцианов в трубку, искоса поглядывая на генерала. — Терпи во что бы то ни стало! Останови! И против танков ничем не могу помочь. Не отступай ни шагу! Иначе — в трибунал.

— Ну, это уж совершенно лишнее. — Парфенов поморщился, бросил взгляд в сторону передовой. Там клубился дым, грохот разрывающихся снарядов участился. Парфенов поднес к глазам бинокль.

Купцианов бросил трубку, подошел к Парфенову.

— Третий батальон просит резервы, — почти жалобно сказал он. — Если повторится еще одна атака, они не выдержат. У меня нет ни одного лишнего солдата...

— Слышал! — недовольно и твердо сказал Парфенов. — Выдержат! Должны выдержать.

— Я понимаю. Дал приказ не отступать. Еще раз повторю. Но, как военный человек, я не могу закрывать глаза на истинное положение вещей.

Купцианов смутился, уловив осуждение в быстром взгляде Парфенова.

— Если не подойдет подкрепление, мы не сможем удержать рубеж. Сейчас от полка остались жалкие остатки, натиск немцев все усиливается. Со всех сторон только и слышу: атакуют танки, атакуют танки.

— Ты-то веришь в то, что говоришь? — спросил Парфенов.

— Я готов умереть на этом месте. Однако даже наша смерть не удержит врага.

— Ваша красивая смерть никому не нужна. Немцы не пройдут. Где Арыстанов? — спросил генерал, отворачиваясь и словно позабыв о Купцианове.

Мурат был в таком же положении, что и Купцианов. Разница лишь в том, что Мурат стоял ближе к огневым позициям и впервые командовал полком в таком тяжелом бою. Совсем недавно, еще будучи командиром батальона, он, находясь вблизи, видел масштабы боя и всем существом чувствовал его тяжесть. Поэтому он давал быстрые распоряжения и действовал оперативно. Сегодня же, как будто потеряв привычное место, где он чувствовал пульс боя, Мурат тревожился. Как бы обдуманно он ни отдавал приказы, ему казалось, что он делает не все, что может. Вот почему он часто наведывался в батальоны.