– В окно постучим иль в дверь?

– Там увидим.

К дому подошли тихо, стали в малиннике, против окон.

– Ну-ка, который подлиньше, смотри, – сказал Лепендин.

К оранжевому стеклу приблизилась черная круглая голова. Мужики ждали молча, не шевелясь.

– Одни ходит поджарый. Очкастый сидит с барыней, – сказала голова.

– А председатель тут? – спросил тоненький голосок из кустов.

– Из товарищей тут двое. Да еще две барыни.

– Председатель – коротыга такой, долгогривый, – тута?

– Председатель должен быть тоже. Стучи, – сказал Лепендин.

На стекле показалась крючковатая рука, окно трижды тихо звенькнуло. Подождали.

– Не слышат, – проговорила голова и обернулась к кустам.

– Может, поутру прийти?

– Чего поутру, дело такое, стучи сильней! – крикнул Лепендин.

Рука снова поднялась к стеклу, окно зазвенькало тревожней, и тут же и рука и голова шарахнулись в темноту.

В комнате к окну подошел человек, сверкнул золотыми очками, распахнул раму, вгляделся в ночь.

– Семка, это ты? – спросил он.

Мужики молчали.

– Старцов? – снова спросил человек и, немного подождав, повернулся к темноте спиной.

– Семка, наверно, дурачится.