— В любые лета… — улыбнулась Софья Романовна.

Лиля с удивлением покачала головой.

— Ты даешь, бабуля!

Софья Романовна развела руками — нет, не оправдываясь, может, она просто хотела сказать: «Такова жизнь», но побоялась, что внучка ответит: «Банально, бабушка».

Часть вторая ГОД ЛЮБВИ

Часть вторая

ГОД ЛЮБВИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

Лазоревый занимался восход. Стена деревьев от края до края стояла серебристо-белая, холодная, лишь самый верх ее теплел чуть-чуть, едва заметно, но и это обнадеживало: день придет. Дым костров, как обычно, донес бы сейчас запахи сосновой смолы, свежей хвои… Но ни самих костров, да и дыма тоже не было видно. Машины штаба полка стояли замаскированные. Караульным, несшим здесь службу, естественно, разводить костры не позволялось.

Рядовой Истру, караульный на втором посту, хорошо видел машину полковника Матвеева. Разводящий сержант Лебедь, оставляя его на посту, предупредил:

— Будьте осторожны. В машине много начальства. Надо полагать, там происходит нечто вроде ученого совета.

— Военного, — поправил Истру.

— Это одно и то же, — невозмутимо ответил Лебедь. И повел караульную смену дальше.

Мишке Истру в его армейской биографии всего третий раз выпала почетная задача нести караульную службу. Но он думал так, что если бы кому-нибудь или всем сразу великим физикам выпала доля морозной ночью два часа отстоять на посту, они убедились бы, что эти два часа в силу совершенно таинственных причин способны растягиваться как резина. Два часа превращались отчего-то в двадцать.

Почему-то там, в родном Кишиневе, время обладало противоположной особенностью. А вечерами на свиданиях с девушками сжималось с непостижимой силой.

Мучительно захотелось курить. Но даже он, Мишка Истру, вольно толковавший положения устава, придерживающийся традиционного мнения «устав не догма, а руководство к действию», понимал, что о курении на таком посту не может быть и речи.

Единственным утешением было сознание, что учения не вечны. Через пару дней наступит им конец. И тогда гарнизон, теплые казармы… «Окно в Европу» — полковой клуб… «Какая-никакая, а отдушина», — думал Истру.