— Петро!

Из-за дома вышел Игорь, с ним суховатый полковник с не по-зимнему загоревшим лицом и еще мужчина, штатский, в дубленке, обвешанный фотокамерами.

Братья расцеловались. Игорь представил:

— Мои коллеги по журналу. Полковник Кутузов Василий Дмитриевич, заведующий отделом. И фотокорреспондент Крякин Валентин Георгиевич.

— Можно просто Валентин, — сказал Крякин, пожимая руку Матвееву.

— Хорошо быть молодым, — улыбнулся Матвеев. — Правда, Валентин?

— Правда, Петр Петрович.

— Ну что, товарищи журналисты, — сказал Матвеев, разводя руками, — милости прошу в гости. Машина со мной. Полк пока находится в резерве. Места красивые. Подледную рыбалочку для вас организовать можно. Банька финская настоящая в лесничестве есть.

— Рыбалка и банька — это хорошо, — поморщился в улыбке Кутузов и потер перчаткой о перчатку.

Крякин мрачно вздохнул. Сказал с тоской в голосе:

— Мне в резерв нельзя. Мне на главное направление нужно, чтобы были танки, вертолеты. Стрельба и взрывы… Я к вам попозже приеду.

Матвеев ответил:

— Попозже, Валентин, мы и сами можем оказаться на главном направлении.

4

Тепло осязаемо и густо шло от сушильного колпака. Жанне стало казаться, что у нее расплавится голова.

Зеркало, которое висело на противоположной стене салона, отражало ее всю, прикрытую белой простыней до самых коленей. Но колени, полные и круглые, были открыты. И ноги были обуты в сапожки, привезенные отцом из туристской поездки по Скандинавии.

Мастер в белом халате, коренастый и лысенький, но очень знаменитый в Каретном, накручивая на бигуди волосы другой клиентки, изредка поглядывал на Жанну. И тогда ей хотелось натянуть простыню пониже, однако, увы, простыня была короткая.

Жанна заболела. Считается, что врачи не могут болеть. Но Жанна заболела самым честным образом. Термометр показал температуру 38°, и Жанне выписали больничный лист, поставив в графе «Режим» слово «постельный».

Из поликлиники Жанна вышла с благими намерениями. Предполагала зайти в магазин, купить чего-нибудь съестного и потом залечь в своей комнате, как медведь в спячку. Она прошла до конца улицы, заснеженной и красивой, с большими деревьями и веселыми домиками финского типа, как вдруг налетела метель, такая сильная, что Жанна едва устояла на ногах. Дверь парикмахерской была в десяти шагах. Жанна сделала эти шаги вслепую. Отдышалась у гардероба. Подумала, ну когда ей еще удастся выбраться в парикмахерскую, если она шесть дней в неделю то принимает, то уезжает по вызовам.

Она заглянула в салон. Знаменитый мастер сидел в кресле и читал газету. Жанна кашлянула. Мастер поднял голову. Расплылся в улыбке. Сказал: