— Будьте внимательнее. Не халтурьте, — поучал начхим.

— Дело мастера боится, товарищ майор, — заверил Истру. — Работа сдельная.

Краска, которой солдаты подкрашивали противогазы, пахла эфиром и еще какой-то гадостью. От запаха ее хотелось кашлять и тереть кулаком глаза.

— Не желал бы я когда-нибудь всерьез пользоваться этим намордником, — сказал Истру, держа на ладони противогазную маску.

— Я желал бы сейчас вдыхать запах Черного моря, — ответил Игнатов.

— Присоединяюсь, — среагировал Истру. — Асирьян, а ты чего желаешь?

Сурен сузил глаза, проверил, на месте ли усы, кашлянул. И сказал решительно:

— Я желаю выполнить задание товарища начхима. Качественно и в срок.

Истру прослезился.

— Дай я тебя облобызаю, мой родненький.

Небоскреб из ящиков высился у самой стены. Когда Истру потянулся к Асирьяну, ящики покачнулись. А до пола было не меньше пяти метров.

— Вай! Вай! — закричал Сурен.

Но все обошлось благополучно. Небоскреб не рухнул.

Святой был так близко, что его можно было коснуться пальцами. Игнатов не знал, кто это: Николай Угодник или Михаил Архангел. А может, Иисус Навин. Религиозные познания Славки зиждились на «Забавной библии» Лео Таксиля. Этим все сказано.

Сколько лет назад разрисовали эту церковь?

А светло-синий хитон на святом точно с прилавка магазина. И белки глаз у старика как у живого. Ничего себе краски!

— Товарищ майор, а кто здесь изображен? — спросил Игнатов.

Начхим задрал голову:

— Без понятия… Лучше противогаз тщательно осматривайте.

— Слушаю! — крикнул Игнатов. И хотел добавить, что нынче старые иконы в большой цене, но вдруг в проем громадной распахнутой двери увидел полковника Матвеева и подполковника Хазова.