Однажды вернулась бабуля с рынка и вытащила из своей бездонной кошелки пестрого петушка, развязала ему крылья и голенастые ноги, стянутые красными тесемками, и скинула с колен на землю.

— Вот какой вам сегодня бульон будет, — обратилась она к своему квартиранту, который в это время возле колодца обливался до пояса холодной, как лед, водой.

— Гм… — всего только и сказал тот и начал чуть не до крови растирать себя мохнатым полотенцем.

Петушок же, почуяв волю, шумно взмахнул крыльями, воинственно топнул ногой и задрал вверх острый красный гребешок:

— Ко!

Бабуле задиристость петушка не понравилась:

— Ишь ты, генерал нашелся! Ногой еще притопывает! Вот погляжу, как ты у меня в горшке притопнешь…

Петушок будто понял бабулю, грозно вскинул гребень и, сердито моргнув круглым глазом, коротко и тонко пропел в ответ:

— Кук-рэ-ку!

— А стоит ли его в горшок — на бульон? Вон какой он молодец, — обратился к бабуле квартирант и, не дожидаясь ответа, направился в свою комнату.

Оттуда он вернулся с куском хлеба.

— Петя! Петя! — начал он звать петушка, кидая на землю кусочки хлеба.

Петушок недоверчиво поднял голову и не двинулся с места.

— Петя! Петя! — приглашал его угоститься бабулин квартирант.

Петушок сделал нерешительный шажок вперед, поспешно и несмело схватил один кусочек, потом другой, третий…

Он, видно, был голоден, и голод победил страх, петушок даже давился — так понравился ему хлеб.

Бабулин квартирант тем временем налил в консервную банку воды и подсунул петушку. Тот и от воды не отказался.

— Смотри, проголодался, — посочувствовала петушку и бабуля и повернулась к квартиранту: — Так что же сегодня на обед придумаем, если вам так его жалко?

— Что-нибудь придумаем, хозяюшка, придумаем… Разве можно такого красавца под нож?