Перед всей этой группой важно прохаживался взад-вперед милиционер-железнодорожник.

Видимо, ждали кого-то еще.

— Видели робинзонов? — весело обратился ко мне немолодой мужчина, с которым мы приехали сюда в одном вагоне. — В Жлобине задержали. В Казахстан собрались. Целинные земли осваивать.

Я не успела ничего ответить, как раздался зычный голос:

— Расходитесь, граждане! Неужели у вас нет других дел, как толкаться тут?

Этому широкоплечему милицейскому старшине, видимо, было поручено решить судьбу робинзонов.

— Здорово, орлы! — так же зычно приветствовал он мальчишек. — Кто из вас атаман? Не иначе — ты, — указал старшина на узкоплечего мальчонку с лицом, усыпанным, словно яйцо дрозда, густыми веснушками.

«Атаман» переступил с ноги на ногу и еще ниже опустил голову.

Мать «атамана» хотела было попросить о чем-то старшину, но только всхлипнула и не смогла вымолвить ни слова.

— A-а, и ты, Ремзиков, тут? — повернулся старшина к соседу «атамана». — Давно мы с тобой не виделись! Месяца с два, пожалуй?

В голосе старшины звучали нотки той незлобивой усмешки, по которым легко угадывается человек умный, способный увидеть в душе другого человека нечто такое, о чем тот и сам подчас не догадывается.

Ремзиков, коренастый подросток, не отвел в сторону хмурого взгляда и понуро уточнил:

— Меньше.

«Ремзиков» — эта фамилия была мне знакома. И не только фамилия.

Первая наша встреча произошла в этом же городе около трех лет назад.

Помню, мороз на улице — страшный, да еще ветер.

В новом городском поселке затерялся где-то дом моих знакомых. И, как на грех, не у кого спросить. Кому охота в такую погоду нос на улицу высовывать?

Вдруг из двора, наполовину огороженного дощатым забором, вылетает на коньках мальчуган. Уши рыжей шапки вразлет, коротенький ватник подпоясан широким ватным ремнем. Красные бумазейные штаны на самых непрактичных местах украшены темными заплатами.

Раз-другой расписался коньками на льду узкой придорожной канавки и остановился — разглядывает меня.