— Десять.
Когда они подходили к ее общежитию, совсем уже рассвело.
— Иди, Наталочка, спи. А я — в гостиницу. Тоже попробую вздремнуть — и за тобой на вокзал.
— Андрей!..
II
Давно это было. 1941 год. Учеба. Надежды. Андрей… Пять лет прошло с того часа. Скоро опять май. А как изменилось все! Изменилась жизнь. Остались только воспоминания. Нет, лучше не думать, лучше не вспоминать.
Наташа закрыла окно, подошла к столу. Надо готовиться к занятиям. В школе она преподает первый год. Всю войну, в эвакуации, чего только не делала: в колхозе работала, санитаркой в эвакогоспитале, даже счетоводом была. Многое после института забылось, и теперь Наташе приходилось нелегко.
В шестом классе повторяют Коласа «На просторах жизни». Степка и Аленка.
Как занятно получилось тогда, в день их первой встречи. Вокзал. Давка. Ни пробиться, ни сесть, ни встать. А очередь за билетами! Вдоль стены завернулась в два раза. Вспомнила, как нашлось наконец место. Парень, видно, студент, — потертый, набитый до отказа портфель, поношенные ботинки, когда-то желтые, рубашка в полоску с расстегнутым отложным воротом, — взглянул на ее измученное лицо, сообразил, верно, что тоже студентка, потеснился, предложил сесть. Разговорились. Оказался земляком, из соседнего района. Тоже поступает в институт. Сдавал экзамены. Ее почему-то не видел. Да разве запомнишь всех — такой ералаш.
— А я вас, кажется мне, приметила. Такой высокий. — Сказала и покраснела, даже ушам горячо стало.
Вспомнили вдруг, как Степка Барута шел пешком сто верст в Минск «за наукой», и оба сошлись на том, что лучше идти пешком, чем «душиться» здесь, в этой сутолоке! Еще и билета не достанешь. Наташа за свои семнадцать лет никуда из дома не уезжала. Ей было жутковато. И паренек, заметив это, успокоил:
— Ничего, все образуется. Еще как достанем и уедем. Вам придется посидеть с вещами, а билеты я раздобуду сам. Если встать в очередь, через неделю не выберемся.
И она успокоилась. Большего счастья после сдачи экзаменов — справки о том, что зачислена, ей и не снилось. Только бы скорее в поезд и скорее домой.
В вагоне разговор почему-то опять зашел о Степке и Аленке.
— Как мне эта вещь нравится! Хотела, чтоб на экзамене спросили, да где там, другой билет вытянула.
— Видать, вы поклонница Коласа. — И вдруг спохватился: — Что это мы? Сколько времени уже болтаем, а не знакомы.
Познакомились.
— Андрей.
И тут же мелькнуло: «Как у Толстого — Андрей и Наташа». И осеклась… Ох и глупая ты, Наталья. Увидела парня — и готова влюбиться… Глупая.