— Так почему же его у тебя нет? Умер?

— Алик! — прикрикнул на сына капитан.

— Не умер… — И, не сказав больше ни слова, Ленька бегом бросился в свою каюту к матери.

— Ну и лопух, брат, ты… Ничего у тебя нет вот тут, в машинном отделении, — постучал сына по лбу капитан и, не сказав больше ни слова, недовольный, подался к себе на мостик.

…Никто не знает, о чем был разговор у Леньки с матерью, только после ужина — обыкновенно в это время они гуляли вдвоем на верхней палубе — они не показались из каюты. Не видно их было и назавтра.

Под вечер встретился мне понурый Алик.

— Где же твой приятель?

— Сам не знаю.

— Как же так?

— Не знаю… Я сказал, а он побежал…

— Ну, если сказал что нехорошее, попроси прощения — и все.

— Я не хотел плохого…

— Бывает и так, что не хотел, а обидел.

— Я пойду! — сразу как-то повеселев, не то спросил, не то посоветовался со мной Алик.

— Ну конечно!

И через полчаса у них уже был прежний мир и согласие. Они, сидели в капитанской каюте — голова к голове — около открытого окна и горячо что-то обсуждали. Я стояла на палубе неподалеку от капитанской каюты.

— А мой дедушка капитан!.. Я — внук капитана… — донесся до меня взволнованный голос Леньки.

Алик ответил тоном человека, которому известно все на свете:

— Дедушки не бывают капитанами.

— А вот и бывают! Мой дедушка… Честное октябрятское…